Чтение онлайн

Под влиянием новой международной обстановки в Восточной Европе произошло общее копирование советской политической системы. В 1948 году неожиданно возникли осложнения в отношениях между СССР и Югославией, хотя раньше эта страна рассматривалась в качестве надежного союзника. Именно в этой восточноевропейской стране руководство компартии было самым крепким. После победы в партизанской войне оно пользовалось наиболее широкой поддержкой масс. Лидеры югославских коммунистов только в определенных пределах допускали опекунство со стороны Сталина. Для компартии Югославии с самого начала было характерно стремление к самостоятельности. Лидеры югославских коммунистов, например, отказались повторять сталинский путь коллективизации сельского хозяйства. Этому отнюдь не противоречит, более того, даже является интересным нюансом то, что югославы больше всех в этом регионе склонялись к наиболее полному восприятию советской модели, советского опыта. Руководители югославских коммунистов предприняли первые самостоятельные шаги с целью укрепления монополии власти компартии. Руководители Югославии хотели стать хозяевами собственной судьбы, поэтому особенно остро реагировали на любую попытку советского контроля над их внутренней политикой и надзора за экономикой. Они протестовали против действий советских органов госбезопасности. Все это, естественно, не могло вызвать одобрения Сталина. Он отклонил план Димитрова и Тито, направленный на формирование союза двух стран. Стремление к самостоятельности могло служить плохим примером для других. В то время, по мнению Сталина, требовалось сильнее сплотить ряды. Однако такое сплочение в большинстве стран народной демократии сопровождалось и практикой копирования сталинских судебных процессов. Затем наступила очередь механического заимствования всей структуры советского развития.

В июне 1948 года произошел открытый разрыв с Югославией. Югославия была исключена из Коминформа. Тито и его окружение были обвинены в предательстве и сотрудничестве и империализмом. Была развернута кампания клеветы против Югославии, охватившая всю Восточную Европу. В адрес Югославии неслись проклятия и угрозы. Однако это не принесло желаемого Сталиным результата. Тито устоял, а Сталин потерпел первое политическое поражение в такой борьбе, где ему противостоял политик-коммунист.

Произошли и другие изменения в мире. В августе 1949 года было проведено испытание первой советской атомной бомбы. Осенью 1949 года было провозглашено создание Китайской Народной Республики, что явилось огромным успехом в деле укрепления позиций социализма в Азии. Победа народной революции в Китае означала неоценимую моральную поддержку борьбы колониальных и полуколониальных народов за свою независимость. Обладание атомной бомбой укрепляло позиции Советского Союза в соперничестве с США. Позиции СССР еще более окрепли в ходе войны в Корее (1950 — 1953 гг.).

В последние месяцы своей жизни Сталин ясно осознавал, что дальнейшее обострение «холодной войны» и конфронтации с Соединенными Штатами не отвечает интересам Советского Союза. В одном из своих интервью, которое было дано 2 апреля 1952 года группе американских редакторов, Сталин заявил о возможности мирного сосуществования; «Мирное сосуществование капитализма и коммунизма вполне возможно при наличии обоюдного желания сотрудничать, при готовности исполнять взятые на себя обязательства, при соблюдении принципа равенства и невмешательства во внутренние дела других государств». Однако осуществление этого осталось делом потомков, хотя возможности советской внешней политики выросли на порядок по сравнению с тем, что было еще 10 лет назад. С этой точки зрения особенно метким представляется замечание Черчилля: «Сталин получил Россию с деревянной сохой, а оставил ее потомкам с атомной бомбой».

В октябре 1952 года в течение 10 дней заседал XIX съезд КПСС, первый съезд после 13-летнего перерыва и последний в жизни Сталина. Скоро ему должно было исполниться 73 года. С отчетным докладом на съезде выступал уже не Сталин, а Маленков. Многие наблюдатели сделали из этого вывод, что его следует официально считать преемником.

Сталин выступил на съезде один раз. Перед заключительным словом, с которым должен был выступать Ворошилов, он произнес короткую речь. «Как всегда, он изредка заглядывал в текст, — однако на этот раз всего три страницы, может, чуть больше. Напечатано было на специальной машинке с большим шрифтом, — генералиссимус не хотел надевать очки; разрушение привычного образа вождя наверняка обыграют враги, да и советские люди будут недовольны — они не любят перемен такого рода; каким был Сталин с двадцать четвертого года, когда начали печатать его фотографии в газетах, таким он должен оставаться навечно… Сталин читал медленно, часто замолкая на минуту, а то и больше, словно бы наслаждаясь той гнетущей тишиной, какая была в зале. На самом-то деле сейчас ему было совершенно безразлично, он давно привык к мертвенному вниманию в любом помещении, как только начинал говорить. Однако, поскольку в зале сидели Торез, Энвер Ходжа, Готвальд, Берут, Ракоши, Пик, Георгиу-Деж, Ким Ир Сен, Поллит, Долорес, он опасался, что они заметят его старческую шепелявость, хрипящую одышку и то, как порою заплетается язык…» — писал Юлиан Семенов.

На съезде начали подтверждаться отдельные признаки, свидетельствовавшие о том, что вождь готовит новую, более широкую, чем когда-либо раньше, «чистку» в высшем руководстве, направленную против «старой сталинской гвардии». Название Политбюро было заменено на Президиум, состав его был расширен. Из 25 членов Президиума 15 представляли новое поколение, среди 11 кандидатов в члены Президиума только один Вышинский принимал участие в политической жизни с 30-х годов. Было создано Бюро Президиума ЦК, хотя общественность узнала об этом только спустя полгода. В Бюро в основном вошли «новые люди».

В последние годы своей жизни Сталин страдал гипертонической болезнью, у него все более усиливался атеросклероз сосудов мозга. В 1952 году состояние его здоровья обследовал профессор В. Н. Виноградов, который, отметив явное ухудшение, прописал полный покой и прекращение всякой деятельности. Когда Берия, курировавший врачебное наблюдение за Сталиным, ознакомил его с рекомендациями врача, диктатор пришел в страшный гнев, ранее он редко в такой степени терял контроль над собой. «В кандалы его! В железо!» — приказал он Берии. Перед ним появился призрак прошлого. Сталин мог вспомнить старые времена, когда по поручению партии он контролировал ход лечения Ленина и использовал эту возможность для того, чтобы держать руководителя партии вдали от политической деятельности, подготавливая таким образом переход власти в свои руки. Может быть, сейчас происходит то же самое? Виноградова арестовали. Затем из частного случая, руководствуясь привычной логикой, сконструировали «дело». В конце 1952 — начале 1953 года была арестована большая группа известных врачей, работавших в Лечебно-санитарном управлении Кремля и лечивших многих видных партийных и государственных деятелей. Были арестованы, профессора М. С. Вовси, М. Б. Коган, А. М. Гринштейн, А. И. Фельдман, Я. Л. Рапопорт, Я. Г. Этингер. Подготовка, «дела» в определенной мере могла быть связана с соперничеством двух карательных органов — министерств госбезопасности и внутренних дел. Позиции Берии, казавшиеся ранее непоколебимыми, в последнее время пошатнулись. Министр госбезопасности В. С. Абакумов по высшему указанию сколотил «мингрельское дело», которое было направлено против многих руководящих работников аппарата МВД. Их подбирал Берия в основном из числа своих земляков. К тому же Берия во время войны имел отношение к организации Еврейского антифашистского комитета. А сейчас представился случай повернуть все это против Берии. Начальник одного из отделов МГБ М. Д. Рюмин углядел возможность направить «дело врачей» в национальное русло и связать его с «происками мирового империализма». Когда 13 января 1953 года в печати было сообщено об аресте «группы врачей-вредителей», то из этого сообщения следовало не только то, что товарищи Жданов и Щербаков пали жертвами этой «банды выродков», что «изверги» готовили планы уничтожения военных и государственных руководителей, но и то, что большинство их являлось агентами международной еврейской буржуазно-националистической организации «Джойнт», а указания они получали через «еврейского буржуазного националиста Михоэлса». После публикации этого сообщения, как пишет Эренбург, в больницах началась паника, многие больные подозревали в своих врачах гнусных вредителей, а на Тишинском рынке пьяный орал: «Евреи хотят отравить Сталина!»

Была опубликована статья о том, что женщина-врач, разоблачившая «убийц в белых халатах», получает массу благодарственных писем.

Однако провидению было угодно, чтобы Иосиф Виссарионович Сталин не смог довести до конца это «дело».

«В ночь на второе марта 1953 года у него произошло кровоизлияние в мозг. Сталина нашли на даче лежащим без сознания. Его агония длилась четыре дня. 6 марта, утром, известный диктор Левитан прочитал по радио сообщение: „5 марта в 9 часов 50 минут вечера… перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина, мудрого вождя и учителя Коммунистической партии и советского народа-Иосифа Виссарионовича Сталина“.

«Сталин, вы объявили меня „вне закона“… Со своей стороны отвечаю полной взаимностью: возвращаю вам входной билет в построенное вами „царство социализма“ и порываю с вашим режимом. Ваш „социализм“, при торжестве которого его строителям нашлось место лишь за тюремной решеткой, так же далек от истинного социализма, как произвол вашей личной диктатуры не имеет ничего общего с диктатурой пролетариата». Такими строками начинается «Открытое письмо Сталину» Ф. Ф. Раскольникова. Этот исторический документ осенью 1939 года попал в руки только нескольким тысячам читателей русской эмигрантской газеты в Париже. Письмо — не просто поразительный документ сопротивления личной диктатуре, это одновременно и поныне актуальное и чрезвычайно важное «теоретическое послание» старой гвардии большевиков потомкам, показывающее коренную разницу между социализмом и сталинизмом. Старая большевистская гвардия — а к ней относился и Раскольников — точно знала, что социализм, за который она шла в бой, — это совсем не то общественное устройство, которое связано с именем Сталина.

В «сталинской» Конституции 1936 года, в основном написанной Бухариным, с гордостью закреплялась победа социализма, и Сталин в своей известной речи о проекте Конституции подчеркивал этот момент. Он определял социализм как бесклассовое общество, что со времен Маркса являлось в теоретическом смысле очевидным. Но бесклассовое общество исключает существование государства. Таким образом, Сталин сам себе противоречил, заявляя 25 ноября 1936 года на VIII Чрезвычайном съезде Советов, что «в результате мы имеем теперь вполне сложившееся и выдержавшее все испытания многонациональное социалистическое государство, прочности которого могло бы позавидовать любое национальное государство в любой части света» [94] .

Сталин рассматривал государство исключительно с точки зрения его прочности, силы и так далее. По его мнению, оно должно быть централизованным, управляемым сверху, должно проявлять заботу, благодетельствовать.

В отличие от него, Ленин и все российское (и вообще марксистское) революционное движение размышляли о государстве, построенном на совершенно новых принципах, которое нельзя было сравнивать с другими национальными государствами. Для них социалистическое общество исключало возможность бюрократической централизации, поскольку социализм — это самоуправляющееся общество организованных снизу трудовых коллективов, которое не признает разделения политики и экономики, не признает власти аппарата, отчужденного от трудящихся и не поддающегося общественному контролю. Коллективы трудящихся берут на себя ряд политических и экономических функций, так как при социализме производители сами решают, какой аппарат они согласны содержать, сохранение какого типа аппарата отвечает их интересам. Ведь производители заинтересованы в том, чтобы создавать блага, необходимые для удовлетворения своих потребностей, как можно более экономично и в возможно короткие сроки. Предпосылкой для этого является демонтаж государства, обобществление государственной собственности, что действительно делает возможным «дешевое управление». Представители революционных, марксистских течений — К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, Р. Люксембург, А. Грамши, Н. И. Бухарин, Л. Д. Троцкий, Д. Лукач — подходили к самоуправленческому социализму как к преодолению традиционного товарно-рыночного способа хозяйствования, когда будет происходить прямой обмен производимой продукции и потребностей, когда производство и потребление будут осуществляться не по законам задним числом регулируемого рынка и его институтов и не на основе спекуляций плановой бюрократии. Разумеется, теоретики социализма воздерживались от конкретного описания этого строя, от его конструирования, поскольку его претворение в жизнь представляли как исторический результат и продукт социалистического движения. Но что же было создано вместо этого? Какими реальными итогами мог гордиться Сталин? Он мог гордиться построением централизованной диктатуры, организованной сверху по правилам строгой иерархии, на вершине которой стоял он сам, обладавший неограниченной властью.