Чтение онлайн

Такое суждение по меньшей мере нелогично. Ведь советское командование наращивало здесь свои силы именно потому, что враг яростно рвался к городу, имевшему важное стратегическое значение; гитлеровцы стремились к Сталинграду именно для того, чтобы обеспечить фланг кавказской операции; у товарища же Тарасова получается все наоборот. Товарищ Тарасов ссылается и на честолюбие Гитлера, разделяя в этом отношении точку зрения Дёрра. После изложения причин поражения фашистов, не вызывающих каких-либо сомнений, товарищ Тарасов, однако, тут же утверждает, что в августе для гитлеровцев не было смысла продолжать бои за Сталинград. [206]

Со всей решительностью следует подчеркнуть, что с самого начала борьбы за город и до середины января 1943 года Сталинград был важнейшим стратегическим пунктом советской обороны на юге. Для гитлеровцев овладение Сталинградом с ближайшим к нему районом (к северу и югу) являлось решающей гарантией сохранения и упрочения успехов, достигнутых ими в период всей летней кампании 1942 года. Овладение Сталинградом избавляло кавказскую и донбасскую группировки гитлеровцев от большой и вполне реальной угрозы. Ведь на захват богатств Украины и предполагаемый захват кавказской нефти Гитлер растратил огромные силы и драгоценное время.

Не удастся немецким генералам доказать, что если бы Гитлер не заставил их ввязаться в Сталинградское сражение, то они одержали бы победу и во всяком случае взяли бы Кавказ к осени 1942 года. В действительности беда Гитлера состояла не в том, что он устремлялся к Сталинграду и на Кавказ одновременно, а в том, что, недооценив силы Советской Армии, он взвалил непосильную задачу на плечи вермахта, пытаясь показать сателлитам и вероятным союзникам его боевую кредитоспособность (ведь тогда предполагалось, что победа под Сталинградом и на Кавказе заставит вступить в войну против СССР Турцию на юге и Японию на Дальнем Востоке). Нетрудно понять, что, если бы гитлеровцы вели наступление только на Кавказ, мы смогли бы организовать серьезные контрмероприятия на наиболее выгодном для нас и уязвимом для фашистов участке советско-германского фронта. Ведь в таком случае у нас было бы больше резервов. Боями же под Сталинградом Гитлер не давал нам возможности осуществить решительные контрмеры на других участках фронта. О стратегическом значении Сталинграда лучше всего говорит развитие событий после окружения 6-й армии Паулюса и 4-й армии Гота, когда все весенне-летние успехи врага на юге были сведены к нулю.

Как бы битые фашистские генералы ни стремились теперь доказать своим новым хозяевам – американским империалистам, что виноваты в провале гитлеровской авантюры не они, а фюрер: он, мол, давал им ошибочные директивы, это, повторяю, им не удастся. Кому не ясно, что все директивы Гитлера, его стратегические планы составлялись германским генеральным штабом, т. е. теми, [207] кто теперь их критикует. Понятно, что немецким генералам выгоднее представить свое поражение как результат каприза «бесноватого», чем открыто признать крах своей военной доктрины, преимущество советского военного искусства, моральное превосходство советских воинов.

Очень печально, что на подобную точку зрения иногда невольно встают наши товарищи, введенные в заблуждение навязчивым «объективизмом» бывших столпов вермахта. Мы должны сами отыскивать и анализировать ошибки наших врагов в минувшей войне, а не полагаться на «самокритику» наших бывших, а может быть, и будущих врагов, ибо не в их интересах откровенно показывать свои действительные просчеты.

* * *

Поздним вечером 22 сентября, несмотря на весьма напряженную обстановку в городе, мы с Никитой Сергеевичем вынуждены были оторваться на двое суток от непосредственного руководства войсками, ведшими бои за город, и выехать в войска Сталинградского фронта, так как у моих заместителей товарищей Гордова (он, правда, некоторое время находился в госпитале в связи с контузией) и Коваленко снова выявились неполадки в организации боя и управлении войсками. Целью нашей поездки было содействовать осуществлению поставленной Сталинградскому фронту задачи – оказать немедленную помощь войскам Юго-Восточного фронта.

Мы побывали как на армейских командных пунктах, так и в дивизиях и в полках.

Наиболее отрадное впечатление произвела на нас 66-я армия, находившаяся на крайнем левом фланге фронта у берега Волги. На командном пункте армии, расположенном в степи вблизи Ерзовки, нас встретил командующий армией генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. Вместе с ним мы проехали в войска. Хотя армия, недавно сформированная в основном из военнослужащих запаса, и небольшой срок находилась на фронте, полки ее были боевыми, сплоченными. Армия наносила врагу чувствительные удары и одновременно отбивала его постоянные контратаки.

Чувствовалось, что солдаты и офицеры многих подразделений и частей за время боев обогатились боевым опытом, приобрели сноровку в боевой жизни. Среди них [208] царил наступательный порыв. Воины армии беспокоились о том, что им пока не удалось добиться локтевой связи со своими соратниками – воинами Юго-Восточного фронта.

На командном пункте мы с командующим, членом Военного совета и начальником штаба армии обстоятельно обсудили все интересующие нас вопросы, особенно вопрос о помощи сталинградцам.

К сожалению, посещение других армий Сталинградского фронта оставило у нас несколько иное впечатление: мы встретились там с целым рядом недостатков, которые следовало немедленно устранить. Дело в том, что, как уже отмечалось выше, войска, наносившие контрудары, не смогли в полной мере выполнить свои задачи.

На месте мы постарались разобраться в причинах этого. Из беседы с Р. Я. Малиновским и другими командармами и командирами дивизий выяснилось, что превосходство вражеской авиации при остром недостатке с нашей стороны средств борьбы с ней было одним из серьезнейших препятствий, мешавших полному выполнению стоявших перед фронтом задач. Здесь не было в достаточном количестве ни истребительной авиации, ни зенитной артиллерии. При этом в большой степени благоприятствовала фашистской авиации местность, совершенно открытая. Минувшее лето было очень жарким, и растительность в степи была начисто выжжена. Боевые порядки наших войск были отчетливо видны с воздуха. Естественно, самолеты врага держали их под непрерывными ударами. Нагло действовала воздушная разведка противника. В этих условиях было крайне трудно добиться внезапности ударов.

Наше маневрирование осуществлялось еще недостаточно; оно проводилось в довольно узкой полосе, а контрудары наносились днем, а не ночью, когда резко снижалась активность вражеской авиации. Противник, удерживая весьма выгодные позиции, сильно укрепил их, особенно господствующие высоты, организовал надежную огневую систему, создал предполье с минными полями. В своих контратакующих частях, главным образом мотопехотных, он имел танки и самоходные установки, всякий раз они быстро перебрасывались к угрожаемому участку.

Немаловажным обстоятельством, мешавшим успешным действиям Сталинградского фронта, были ошибочные тактические действия наших войск при контрударах. [209]

Каждая участвовавшая в контрударе дивизия получала фронт для атаки от одного до полутора километров. Считалось, что такая ширина фронта для дивизии может обеспечить достаточную силу удара. Этим принципам тактики обучали нас и в академиях до войны. Глубокое построение боевого порядка в наступлении являлось требованием наших уставов. Но на поле боя в определенных условиях этот метод не оправдывал себя. Узость участка атаки требовала глубоких боевых порядков, сгущенного расположения войск на местности, большой их плотности, а это в свою очередь мешало управлению и обрекало значительную часть войск и огневых средств на бездействие.

Кроме этих основных причин, были и другие, которые также оказывали определенное влияние на ход боевых действий войск. К ним надо отнести недостаток опыта в управлении боем со стороны некоторых командиров дивизий, недостатки в организации разведки.

Детально ознакомившись с действиями частей и соединений, участвовавших в нанесении контрударов, мы собрали командный состав фронта, от командира дивизии и выше. Действия соединений были подробно разобраны и тщательно проанализированы. Много внимания пришлось уделить вопросам улучшения организации боя, разведки, непрерывности управления, тактической внезапности предпринимаемых боевых действий, в данном случае наших контрударов и контратак.