Чтение онлайн

Хотя на Окинаве 32-я японская армия успешно отбила натиск американцев. Окрылилась этим и… не выдержала. 12 апреля японцы сами кинулись в атаки. Тут-то их и перемолотили лавинами снарядов. Нет, неприятельское командование не поняло своей ошибки. Еще два дня посылало солдат в штыковые и положило свои лучшие контингенты. 19 апреля американцы начали второй штурм хребта Какадзу. В артподготовке участвовали 324 орудия армейской артиллерии, к ним опять подключился весь флот, позиции неприятеля обрабатывали 650 бомбардировщиков. Но и на этот раз ничего не получилось. Японскую оборону проутюжили по площадям, крушили скалы, выжигали напалмом джунгли, а укрытые огневые точки не подавили. Когда вперед двинулись американские танки, их раздолбили, а морская пехота захлебнулась в крови.

Однако японцы упорно наступали на одни и те же грабли. Отразив неприятеля, снова полезли контратаковать. А для поддержки своей вылазки выдвинули артиллерию на открытые позиции. Эта артиллерия быстро была превращены в металлолом, солдаты устлали поля трупами. Причем японские войска изматывались, а американцы меняли свои части. Уставшие и понесшие потери отводили на отдых. После жаркого сражения возле Окинавы главнокомандующий военно-морскими силами США адмирал Нимиц даже счел целесообразным отправить в отпуск весь командный состав 5-го флота, заменил другими офицерами.

11 мая начался третий штурм Какадзу, в пекле боев у американцев погибли два генерала. Но японцы уже слабели, и их позиции удалось продавить на флангах – там, где они упирались в море, и наступающих поддерживала артиллерия кораблей. Неприятель начал отводить войска на вторую линию обороны, но организованно осуществить отход японцам уже не удалось. 32-я армия поредела. Американцы двинулись следом и разорвали ее на части. Отрезали эти группировки друг от друга, окружили в пещерах. Хотя и союзникам пришлось несладко. Залили муссонные дожди, вся местность превратилась в моря грязи. В непролазном болоте разлагались десятки тысяч трупов, распространяя нестерпимый смрад.

Японцев выкуривали из пещер дымовыми шашками, заливали туда напалм, закидывали гранаты. Вместе с военными туда набилось гражданское население. Люди страдали от голода и жажды, шалели от взрывов, дыма, стекающего в щели напалмового пламени. Лезли наверх – а американцы не особо разбирались, кто лезет. Встречали ливнями пуль. Прекращали огонь только после того, как обнаруживалась явная ошибка, возле пещеры вырастала груда детских и женских тел. О подобных мясорубках японские офицеры рассказывали остальным жителям. Внушали, что белые варвары будут всех мучить и умерщвлять. Раздавали гранаты, чтобы совершать коллективные самоубийства. Но крестьяне не умели пользоваться гранатами, убивали своих близких камнями, дубинами, душили.

И все-таки сопротивление угасало. Захват Окинавы стал первой операцией, в ходе которой японцы начали сдаваться в плен большими партиями, сотнями и тысячами. 22 июня генералы Усидзима и Те, возглавлявшие оборону, вместе со всем штабом 32-й армии вспороли себе животы. Усидзима запретил харакири только полковнику Яхаре, приказал «потерпеть временный стыд», чтобы рассказать людям о битве за Окинаву (позже Яхара написал об этом книгу). Американские потери составили 60 тыс. убитых и раненых. Кроме того, 14 тыс. человек пришлось демобилизовать из армии с тяжелыми нервными и психическими заболеваниями. Было уничтожено 225 танков, 36 кораблей.

В японской армии погибло 110 тыс. человек, 7400 попало в плен. Но число жертв среди мирного населения оказалось еще больше – больше трети жителей Окинавы, 142 тыс. человек. Пышный тропический пейзаж исчез. Очевидцы писали, что он превратился «в огромное поле, состоящее из грязи, металла и гнили». От зданий и строений на острове уцелело 10 %. Что ж, Окинава стала великолепным плацдармом на подступах к Японии. Но теперь союзное командование озадаченно прикидывало, во что обойдется штурм самой Японии? И что делать с японскими армиями в Китае, Корее, Индокитае, на Филиппинах? Это были не клочки островков, которые можно напрочь опустошить напалмом и взрывчаткой. Какие моря крови предстояло пролить?

После войны пройдет совсем немного времени, и западная пропаганда начнет раскручивать теории о сталинском завоевании Восточной Европы, о коммунистической экспансии, примется сопоставлять культурную оккупацию демократических союзных армий с «русскими зверствами». Подобные теории окажутся благодатной почвой для зарубежных журналистов, идеологов, их подхватят всевозможные советские диссиденты, российские либералы, и нарастет огромнейший пласт фальсификаций.

Хотя клевета опровергается более чем просто. Во-первых, сферы влияния в Европе делились по согласованию с союзниками (напомню, Черчилль сам подсунул Сталину соответствующее соглашение) [138]. А во-вторых, если взглянуть не на домыслы, а на исторические факты, то в государствах, освобожденных нашей армией, возникло всего лишь одно коммунистическое правительство! В Югославии. Потому что там коммунисты возглавляли борьбу с оккупантами. В Болгарии, Польше, Румынии, Венгрии, Чехословакии, Восточной Германии целенаправленно создавались отнюдь не коммунистические, а коалиционные правительства! На основе демократических буржуазных партий в союзе с коммунистами. Изменилась политическая ситуация только в 1947–1948 гг.! Когда уже началась холодная война, Америка и Англия откровенно сколачивали антисоветский блок, то и Москва ответила аналогично – принялась формировать собственный лагерь. Компартии Восточной Европы начали оттеснять от власти другие партии, провозглашать социалистическую ориентацию [20].

Что же касается зверств, то западные исследователи и их российские прихлебатели откровенно позаимствовали материалы у доктора Геббельса. Впрочем, и он пользовался чужими, очень давними байками. Запугивание немцев «русскими ордами» началось еще в XVI в., когда Иван Грозный пытался отвоевать Прибалтику. Те же самые байки неприятельская пропаганда доставала из нафталина во времена Петра I, Семилетней войны, Наполеоновских войн, Первой мировой. Дескать, русские режут людей направо и налево, разбивают черепа младенцам. Казаки порют людей нагайками, едят детей. А женщин поголовно насилуют вплоть до старух. И ведь верили! В Первую мировую доходило до абсурда. В прусском городе Омелефоффенне дама бросилась перед казаками на землю, со слезами о чем-то умоляла. Они не понимали, чего она хочет. Но мимо шел офицер и перевел – немка просит не кушать ее ребеночка. Если нужно, пускай лучше съедят ее. Ошалелые казаки перекрестились и шарахнулись прочь.

Во Вторую мировую всплыли те же легенды. Правда, германские города стирали с лица земли не советские, а западные бомбардировщики. Тем не менее немцев запугивали нашествием русских. Потоки беженцев хлынули в одном направлении – на запад. Наслушавшись радио и начитавшись нацистских газет, разносили ужасающие слухи, приукрашивая их выдумками. Особенно стойкими оказались байки об изнасилованиях, уж больно интересная тема! Она настолько зашкаливала в пропагандистских излияниях, будто русским вообще было нечего делать и они пробивались в Германию только для того, чтобы перепортить немок. Сами немки до крайности возбуждались этими легендами, в последующие годы западные журналисты без особого труда находили ущербных дамочек, распалявшихся собственными фантазиями, как их насиловал целый батальон, а то и полк.

Но опять же, если от больных фантазий обратиться к реальности, то в Советской армии насильников расстреливали перед строем. Такие преступления были единичными. Хотя участники войны вспоминали о фактах иного рода. Некоторые немки с трепетом ожидали грядущего изнасилования! Едва в дом заходил офицер или солдат, хозяйка, не говоря ни слова, скидывала с себя одежду, плюхаясь на спину. Военные ошарашенно моргали или брезгливо отворачивались от такого проявления покорности. Иногда и соблазнялись после длительного воздержания – вроде бы сами предлагают. А политработники, получая сигналы о повторяющихся ситуациях, были озадачены. Появилась гипотеза о диверсии. Вдруг отступающие нацисты преднамеренно оставляют женщин с венерическими болезнями? На всякий случай предостерегали личный состав от такой опасности со стороны «вервольфов».