Чтение онлайн

Произошло это уже после того, как возникли планы массовых расправ над русскими. Задачу «сокращения биологического потенциала славянских народов» на 30 миллионов человек Гиммлер озвучил в январе 1941 г. В апреле – мае, перед вторжением в СССР, под руководством Гейдриха были сформированы айнзатцкоманды для кровавых чисток в нашей стране. А термин «окончательного решения еврейского вопроса» впервые появился в германских документах в июле 1941 г. в связи с новым назначением Гейдриха. В дополнение к прочим его должностям его определили «уполномоченным по окончательному решению».

Можно предположить, что одно решение нацистских руководителей стало следствием другого. Если славян предстояло сокращать и были созданы карательные механизмы, уже начавшие кровавую работу, – это подсказывало выход, куда девать евреев. Пускай ими займутся те же самые айнзатцкоманды. Где-то в ходе обсуждений добавили еще цыган, их тоже признали «вредным» народом.

Румыния была своеобразной державой. В Первую мировую она лихо проституировала. Дважды перекидывалась с одной стороны на другую. Но члены правительства Румынии были первыми, переставшими скрывать свою принадлежность к масонам, в Париже и Лондоне их любили. Наградили более чем щедро, отдали венгерскую Трансильванию, болгарскую Добруджу, российскую Бессарабию. Король Кароль II и его министры отвечали западным странам взаимной любовью. Бухарест гордо называл себя маленьким Парижем – и действительно мог поспорить с Парижем в плане разврата и легкомыслия. Здесь колобродили иностранцы, вовсю грабившие Румынию, им не уступали местные хапуги. Беззакония и хищничество достигли невиданного размаха.

За оздоровление страны выступила группа молодых патриотов во главе с Корнелиу Кодряну. Они объединились в «Союз Архангела Михаила». Позже развернули его в более широкую организацию «Железная гвардия». «Легионеры», как они себя называли, пытались апеллировать к простому народу, к крестьянам. Для агитации ходили по селам пешком или ездили на конях, надевали живописные костюмы гайдуков – благородных разбойников, защитников народа. Брали пример и с немецких, итальянских националистов. Ввели у себя похожую форму, только рубашки были не коричневые или черные, а зеленые. Когда Кодряну или его соратники рассказывали на митингах – за 15 послевоенных лет в Румынии разворовано 50 биллионов лей, это обеспечивало успех. Но железногвардейцы ставили во главу угла православие. Считали свою организацию священным братством, истово молились вместе.

Стоило ли удивляться, что их, в отличие от Гитлера, не поддержали ни западные, ни отечественные банкиры и магнаты? Наоборот, им ставили всевозможные препоны, шельмовали в демократической системе, запутывали в судах. А в результате деятельность «Железной гвардии» стала скатываться к терроризму. Легионеры провозглашали, что казнят обидчиков народа. Их в ответ арестовывали или убивали без суда. В 1930-х удалось нащупать другие формы работы, началось создание трудовых артелей, сельскохозяйственных и торговых кооперативов. Это оказалось куда более продуктивным, чем террор. Железногвардейцы успешно конкурировали со спекулянтами, вытесняли с рынков. У движения появились деньги, умножались сторонники.

«Железной гвардией» заинтересовался начальник Генштаба Румынии, а потом министр обороны Ион Антонеску. Он был совсем другого поля ягодой, чем идеалисты Кодряну. Он был своим человеком в салонах крупных воротил, нефтепромышленников. Но многие из них тоже стали понимать – страна в тупике, и без коренных перемен не обойтись. Антонеску начал изображать из себя друга железногвардейцев, оказывать кое-какую помощь. Однако король силился удержать все по-старому. Возросшую популярность оппозиции он оценивал по-своему, но выйти из положения решил самым прямолинейным способом. В 1938 г. арестовал Антонеску и всю верхушку «Железной гвардии». Кодряну и 13 его соратников по приказу Кароля II были убиты якобы при попытке к бегству.

Но Антонеску был связан со слишком солидными кругами, его выпустили, арест только «примазал» его к борцам за народ. А в 1940 г. для Румынии пришла пора расплачиваться за прошлые грехи. Гитлер разгромил ее покровителей, Францию и Англию. Румын он заставил возвратить Трансильванию венграм, Южную Добруджу болгарам. Напомнили о себе и русские, отобрали назад Бессарабию. Это был крах всей политики либеральных властей, по стране закипело возмущение. Тут-то и сыграл Антонеску, присоединился к «Железной гвардии». Она взбудоражила Бухарест, вывела на улицы отряды. Но новый предводитель, Хория Сима, недотягивал до Кодряну, Антонеску подмял его и выдвинулся на главную роль.

Кароля II он вынудил отречься от престола в пользу сына Михая, а сам стал при нем диктатором. Политику круто изменил. Заключил союз с немцами, пустил в Румынию их войска. Хорию Симу поставил своим заместителем, провозгласил «национальное легионерское правительство». Но оно просуществовало лишь три месяца. Железногвардейцы были уверены, что пришла пора почистить страну от губивших ее воров и продажных чиновников. Арестовывали их, тащили в концлагеря. Нескольких бывших министров, особенно ненавистных в народе, сразу прикончили. Однако подобная революция ничуть не устраивала олигархов, стоявших за Антонеску. От него посыпались приказы прекратить аресты, освободить задержанных.

Вчерашний альянс раскололся, перерос во вражду и противостояние. В конечном счете арбитрами предстояло быть немцам. Железногвардейцы были уверены в их поддержке, они судили о нацистах по себе, считали чуть ли не братьями. Но 14 января 1941 г. Антонеску прикатил в Берлин на поклон к фюреру, выразил готовность слушаться, подписал экономическое соглашение на 10 лет – Румыния превращалась в сырьевой придаток Германии. Фюреру это понравилось, а ущемлять касту румынских магнатов ему было совершенно незачем. Они руководили нефтепромыслами, а для немцев нефтепромыслы были важнее всего.

Через несколько дней железногвардейцы выступили против Антонеску. Но нашлись провокаторы, перенацелили их громить евреев. Тем временем диктатор стянул в Бухарест войска, его сторону приняли и германские части. Мятеж разгромили, «Железную гвардию» запретили. Антонеску после этого присвоил себе чин маршала и титул кондукэтора – в переводе «вождя», «фюрера». Ну а за послушание Гитлер обещал ему немало. Возвратить Бессарабию, а вместо отнятой Трансильвании подарить гораздо большие и плодороднейшие территории от Днестра до Южного Буга. Никогда в истории эти земли не принадлежали румынам или каким бы то ни было их родичам.

Но Антонеску чрезвычайно вдохновился роскошным подарком. Новую провинцию Великой Румынии (а как же без «великой»?) заранее нарекли Транснистрией – то есть «за Днестром». Столицей Транснистрии предстояло стать Одессе. Великолепному городу, одному из основных портов Черного моря. Поистине жемчужина румынских приобретений! Заговорили, что надо переименовать Одессу в честь Антонеску. А брать город поручили 4-й румынской армии. Передавали ей лучшие соединения, почти все румынские танки с броневиками, большую часть боевых самолетов. Собрали и всю тяжелую артиллерию, имевшуюся в Румынии. На кварталы Одессы полетели крупнокалиберные «чемоданы». Грохотали и днем и ночью. А пехота с танкистами наседали атаками с нескольких сторон.

Но Приморская армия генерала Петрова стояла насмерть. В критические моменты на морском горизонте возникали крейсера и эсминцы Черноморского флота, на врага обрушивались их увесистые залпы. Моряки обеспечивали и связь Одессы с «большой землей». Подвозили снабжение, подкрепления, эвакуировали раненых. Из горожан формировались отряды ополчения, истребительные батальоны, выходили на позиции. На нужды фронта переключились местные заводы и мастерские. Приспособились изготовлять даже подобия танков, их называли «НИ» – «на испуг». Обшивали броней тракторы, устанавливали на них пулеметы или малокалиберные пушки.