Чтение онлайн

Далее Шидловский пишет, что в Сольвычегодск Сталин был выслан не на три, а на два года.

Статья Шидловского была санкционирована Сталиным, но сама книга “Материалы для биографического словаря” вышла тиражом всего 5 тысяч экземляров.

В 1925 году грузинское бюро Истпарта [так называлась Комиссия по истории Октябрьской революции и РКП(б)] преподнесло Кобе неприятный подарок: С. Талаквадзе опубликовал брошюру “К истории Коммунистической партии Грузии”, в которой с возмущением говорилось, что в своей борьбе против большевиков меньшевики дошли до того, что в 1905 году объявили Сталина “агентом правительства, шпионом-провокатором” [9] .

Как видим, стоило независимому исследователю самому начать “раскопки”, как выплывали неудобные факты. Такого нельзя было допустить!

В сталинском секретариате работал Иван Павлович Товстуха. Именно ему был поручен сбор документов для правильной биографии И. Сталина. Он и занимал соответствующие должности: 1921–1922-й гг. – заведующий секретариатом И. Сталина; 1921–1924-й гг. – помощник Секретаря ЦК, заведующий секретным отделом ЦК; 1922–1924-й гг. – помощник директора Института Ленина (затем он был переименован в Институт марксизма-ленинизма, там был центральный партархив); 1926–1930-й гг. – снова в секретариате Сталина, с 1931 года – заместитель директора Института марксизмаленинизма. Умер он в 1935 году (о нём я ещё скажу в главе 6).

С начала 1920-х годов И. Товстуха ведёт большую работу по изучению жизни и деятельности В. Ленина, собиранию его литературного наследия, участвует в подготовке первого издания его сочинений. Им составлены подробные примечания к собранию сочинений, в которых исследуется судьба ленинских рукописей, история первых изданий работ Ленина. Им был составлен список неразысканных ленинских статей, писем и т. д.

Иван Товстуха был одним из организаторов второго издания сочинений В. Ленина. В 1925 году он подготовил к печати и комментировал Ленинский сборник (III). Созданная по инициативе Товстухи группа научных работников подготовила к изданию сборник “ВКП(б) в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК”.

Как видим, И. Товстуха был специалистом в области написания правильных биографий. И в 1927 году Сталин поручил ему подготовить свою биографию. Заметьте, это было почти сразу после тифлисского сюрприза.

Определённые шаги по изъятию документов предпринял сам Сталин. 2 января 1925 года в письме к сотруднику грузинского бюро Истпарта Севастию Талаквадзе он писал: “Материалы (свои статьи) получил. Благодарю Вас. Прошу: 1) не издавать эти и другие статьи без моей санкции, 2) прислать мне, если возможно, весь комплект “Дро” и “Ахале дроеба”, в них помещён ряд моих статей без подписи, 3) обнаружить как-нибудь в архиве “Союзного комитета” мою статью “Кредо”, написанную в начале 1904 г., 4) прислать мне комплект нелегального органа “Борьба пролетариата”. С товарищеским приветом И. Джугашвили (Сталин)” [10] .

Но, конечно, у Сталина не было времени писать письма во все архивы в Закавказье, Вологде и в Сибири, поэтому он поручил Товстухе выявлять и изымать материалы о Сталине, мотивируя это необходимостью подготовки собрания сочинений и биографии. И Товстуха пишет письма в различные архивы с требованием прислать документы “для снятия копий”. Понятно, что многие документы назад не возвращались.

А. Островский приводит десятки писем И. Товстухи в различные архивы и ответы на них. В этих письмах фигурируют такие цифры как, например: обнаружено (послано) 250 листов, 12 листов, 350 документов… Выявляются различные телеграммы, письма и т. п. То есть идёт огромная работа по выявлению и отправке в Москву документов, касающихся деятельности Иосифа Сталина.

Конечно, много документов погибло в пожаре гражданской войны в Закавказье.

А. Островский приводит такой показательный эпизод. В начале 1940-х годов доцент Вологодского педагогического института Павел Ефимов писал кандидатскую диссертацию о деятельности Сталина и Молотова в вологодской ссылке. Эта работа с самого начала привлекла внимание ИМЭЛ (Институт Маркса, Энгельса, Ленина) – его сотрудница С. Эвенчик направила на имя директора института служебную записку (15 апреля 1944 г.): “Считаю необходимым сообщить о вновь выявившемся из беседы с Ефимовым факте. На руках у него имеется список провокаторов, составленный по материалам вологодского архива, с подробными данными о каждом. Ефимов наводит по этим фамилиям справки. Мне кажется, что список надо немедленно забрать и прекратить (Какая бдительная! – А.С.) деятельность Ефимова в этом направлении”.

П. Ефимов, С. Эвенчик и директор ИМЭЛ не могли не знать, что с 1927 года все архивные документы, связанные с политическим сыском, были засекречены и доступ к ним был закрыт для всех, “за исключением сотрудников архивов, назначаемых для непосредственной работы с этими материалами, и представителей ОГПУ”.

Директор взял паузу – видимо, с кем-то советовался – и наложил резолюцию: “Список изъять” [11] .

А далее происходят удивительные вещи.

5 июля 1944 года С. Эвенчик была направлена в Архангельск и Вологду, чтобы более детально разобраться в этом деле. Там она ознакомилась с архивными делами, которые выдавались П. Ефимову, и обнаружила, что из некоторых дел документы изъяты, а заверительные подписи подделаны. Об этом она сразу же поставила в известность обком и управление НКВД, после чего на квартире Ефимова был произведён обыск, в результате которого были обнаружены более 150 листов документов. Встал вопрос о возбуждении уголовного дела по факту кражи документов из архивов. Однако всё ограничилось обсуждением поступка Ефимова на бюро обкома, которое постановило: “За самовольное изъятие подлинных документов Областного государственного архива тов. Ефимову объявить выговор без занесения в учётную карточку” – т. е. устно. Но всё равно Ефимов был вынужден написать заявление об увольнении “по собственному желанию”.

Но после этого случая карьера П. Ефимова пошла в гору (С. Эвенчик, видимо, такого поворота не ожидала – небось, думала, что ему лет 10 дадут). Он уехал в Ленинград, где стал доцентом Горного института, в 1945 году стал заведующим кафедрой марксизма-ленинизма Высшего мореходного училища, был награждён медалью “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов”; с января 1947-го по май 1948 года учился в Академии общественных наук при ЦК ВКП(б), по окончании которой защитил диссертацию “Революционная деятельность Молотова в вологодской ссылке” (ясно, что это была уже “правильная” диссертация); затем преподавал в различных вузах Ленинграда.

А. Островский делает вывод: изымая документы из архивов, “Ефимов выполнял чьё-то задание. Но чьё?” Этот вопрос интересен и я выскажу свою версию.

Сразу обращает на себя внимание быстрый карьерный рост Ефимова. П. Ефимов выполнял волю И. Сталина, изымая документы? Нет, ибо Сталину (через Товстуху) достаточно было приказать изъять эти документы “для снятия копий”. Что и было сделано: вскоре после истории с Ефимовым архив Вологодского ГЖУ (Главного жандармского управления) был вывезен в Москву. А 14 марта 1949 года было издано распоряжение Главного архивного управления МВД СССР № 12/01067 о возвращении архива в Вологду. В Вологду этот архив приехал сильно почищенным; в 1951 году дела были перегруппированны и перенумерованы, а в 1958 году были уничтожены почти все журналы входящих и исходящих документов Вологодского ГЖУ. Поэтому невозможно определить, какие именно документы исчезли [12] .

Сталин и Товстуха это должны были сделать в 1930-х годах, но почему-то не сделали. Может, думали, что документы сгорели в пожаре революции.

Следовательно, П. Ефимов выполнял заказ третьих лиц, которые знали о тёмных пятнах в биографиях И. Сталина и В. Молотова, но для разоблачения им не хватало документов. Эти документы и должен был изъять П. Ефимов. А С. Эвенчик проявила бдительность и операция была сорвана.

Но тогда почему Ефимов не был наказан (устный выговор можно не считать)?

Здесь возможны два варианта.

Возможно, Ефимов что-то успел передать заказчикам о деятельности Сталина и Молотова. А те стали шантажировать Сталина: мол, убьёшь Ефимова – всё станет известно.

Возможно, Ефимов действовал по собственной инициативе, и Сталин, покровительствуя Ефимову, не хотел давать ход этой истории. Мол, ты не распространяйся об этой истории, а я буду тебе помогать.

Не знаю. Но, как видим, за всей этой историей кроется большая тайна.

Бесспорно, концентрация документов о Сталине в одном месте – это, по идее, хорошо. Но что делает Сталин? Часть документов, присланных из других городов, он приказывает уничтожить – это была б'oльшая часть. Нейтральные (относительно) материалы были закрыты для историков на долгие годы. Сталин не дал разрешения ознакомиться с ними даже М. Горькому и Е. Ярославскому!