Чтение онлайн

Другой популярной точкой зрения является мысль о том, что все жестокости Второй мировой войны в Европе были вызваны целями

Третьего рейха и нацистскими методами борьбы. На спорность такой посылки применительно к советско-германской войне указывает хотя бы то обстоятельство, что в СССР массовый террор проводился в значительных масштабах в то время, когда нацистского режима еще не существовало. Поэтому целесообразно поставить вопрос о том, насколько обе системы в ходе войны влияли на ее ожесточение. Ведущий российский исследователь нацизма Олег Пленков выразил распространенное мнение: «В рамках сталинской тоталитарной системы по-другому вести войну просто было нельзя, но, с другой стороны, в этом и заключался трагизм положения — иначе Вермахт было не одолеть»[13]. Поэтому важно попытаться дать и ответ на вопрос об эффективности коммунистических методов ведения войны на примере действий красных партизан.

При отборе материала особое внимание уделено истории деятельности партизан Сидора Ковпака и Алексея Федорова, возглавлявших, соответственно, Сумское и Черниговское (со временем — Черниговско-Волынское) соединения. Именно эти два партизанских вожака — к слову, украинцы по национальности — дважды удостоились высшей государственной награды — Звезды Героя Советского Союза. Кроме них, ни один партизан на всей оккупированной территории СССР не получил столь высокой официальной оценки своей деятельности. Их отряды были также базовыми соединениями для украинских партизанских формирований. Ковпак и Федоров были глубоко интегрированы в советскую систему власти до и после войны. Поэтому важно выяснить, были ли некоторые особенности советских партизанских формирований характерны и для «образцовых» партизан. Особенный интерес представляет также отряд (позже — соединение) под командованием Александра Сабурова, который был в числе первых украинских партизан, награжденных Звездой Героя Советского Союза. Никакое другое соединение, подчиненное Украинскому штабу партизанского движения (УШПД), не послужило базой для создания столь значительного количества самостоятельных партизанских отрядов и соединений. Своим коллегой Михаилом Наумовым Александр Сабуров был метко назван «инкубатором партизанского движения»[14]. Среди будущих задач исследователей — подробное изучение тех отрядов и соединений, руководство которых не удостоилось значимых наград, а, наоборот, подвергалось критике УШПД.

Украина как нельзя лучше подходит для прояснения обозначенных выше вопросов, причем не только из-за доступности источников. В годы советско-германской войны наряду с коммунистическими формированиями здесь существовало два массовых антисоветских партизанских движения — Украинская повстанческая армия и польская Армия Крайова. Поэтому возможности для сопоставления и сравнения на примере Украины лучше, нежели на примере, скажем, Белоруссии.

В работе автор пытался следовать общенаучным методам синтеза и анализа, индукции и дедукции, соблюдать принцип историзма и не забывать об объективности. К сожалению, ряд авторов даже и не пробуют преодолеть субъективность, личностные характеристики исследователей, выдумывают и культивируют разнообразные «северные», «южные» и «марсианские» «взгляды». Такие «специалисты» не стремятся смотреть на события давних лет из кабинета исследователя, а не из окопа. В этом случае научные и околонаучные круги являются точным слепком погрязшего в ксенофобии современного мира. Особенно часто «этническое» видение прошлого и окружающей гуманитарной реальности, «психология осажденной крепости» встречаются в исторических кругах Центральной и Восточной Европы, попавших из лагеря реального социализма в плен столь разноцветных шовинистических химер. Книга опирается на опубликованные сборники материалов[15], мемуаров[16], а также документов из архивов Германии[17], Украины[18], Польши[19] и России[20]. К сожалению, далеко не все соответствующие восточноевропейские архивохранилища и не все фонды доступны, наиболее сложная для историков ситуация сложилась в РФ.

Критика источников, в тех случаях, когда она необходима, проводится в ходе самого исследования[21]. Во введении же скажем о том, что все без исключения стороны противостояния в Украине в 19411944 гг. практиковали приписки в оперативных отчетах, преувеличивая собственные успехи в глазах руководства. В частности, читая отчеты Вермахта и полицейских структур, обычно крайне сложно определить, сколько человек среди обозначенных «уничтоженных партизан» на самом деле были партизанами, а не мирными жителями, да и не выдумка ли все это. Кроме того, обычно сообщения немецкой стороны о настроениях населения оккупированной территории Украины преувеличивают степень симпатии мирных жителей к захватчикам. Вызвано это двумя причинами: с одной стороны, нацисты считали себя освободителями, с другой — в своих отчетах «наверх» функционеры оккупационной администрации пытались представить себя грамотными управленцами, которые умеют ограбить и репрессировать население столь профессионально, что последнее за это даже остается им благодарно. Также важно оговорить, что ряд даже внутренних документов бандеровцев о партизанах может содержать неоправданно острые оценки: Центральный провод ОУН примерно с 1943 г. дал на места установку о сборе компромата на красных. Да и сведения самих партизан, в том числе вожаков, друг о друге нередко субъективны: ряд сообщений и докладных записок составлялся в конфликтные моменты. И только привлечение разнообразных источников, в которых информация об одних и тех же фактах и явлениях повторяется, может позволить создать по-настоящему правдивую картину деятельности красных партизан.

Перед тем как начать рассмотрение операций украинских партизан, необходимо коротко описать театр военных действий.

Между Первой и Второй мировыми войнами населенная украинцами территория была поделена между четырьмя государствами: Советским Союзом, Польшей, Румынией и Чехословакией.

Восточная и центральная часть Украины входила в состав СССР под названием Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР).

Западная Украина — исторические регионы Волынь и Восточная Галиция (украинская Галиция) — входила в состав Польши.

Северная Буковина и Южная Бессарабия были частями королевской Румынии.

Закарпатский регион являлся частью Чехословакии.

В 1930-х гг. украинское население УССР подвергалось политике русификации, в Западной Украине — полонизации, в Северной Буковине и Южной Бессарабии — румынизации.

Наибольшим изменениям в период между двумя мировыми войнами подверглась советская Украина, где происходили те же социалистические преобразования, что и на остальных территориях Советского Союза: коллективизация, индустриализация и культурная революция, выразившаяся в том числе в терроре 1937–1938 гг. Традиционный уклад жизни большинства населения в несоветских областях Украины в межвоенное время, напротив, нарушен не был.

В преддверии и в ходе Второй мировой войны в Восточной Европе произошли территориальные изменения.

В конце 1938 и начале 1939 г. (вначале — в результате Мюнхенского договора, а потом в ходе полного уничтожения Чехословацкого государства) Закарпатская Украина вошла в состав Венгрии, где и оставалась до конца 1944 г. Западная Украина в ходе советско-польской войны в сентябре 1939 г. вошла в состав УССР в виде шести областей: Ровенская и Волынская (Волынь), а также Львовская, Дро-гобычская[22], Станиславская и Тернопольская (восточная Галиция).

В конце июня — начале июля 1940 г. Румыния уступила Советскому Союзу территорию Бессарабии и Северной Буковины. Большая часть Бессарабии, населенная преимущественно молдаванами, составила основу Молдавской ССР. Северная Буковина и южная Бессарабия вошли в состав УССР под названием Черновицкой и Измаильской областей[23].

На присоединенных землях начался многосложный процесс советизации. Наибольшее впечатление на местных жителей произвели две его составляющих: создание новой системы власти и начатые этой властью массовые репрессии.

О пришествии советских аппаратчиков беспартийный националист Тарас Боровец вспоминал со смесью гадливости и омерзения: «Райпартком новой аристократии с кучей первых, вторых, третьих, им же нет числа, секретарей. Райисполком, райЗАГС, райпродпром-кооперация, райнарсуд, райзаготхлеб, райзаготскот, райзаготпти-ца, райуголь, райторг, райлеспром, райзаготкож, раймолоко — да советских “раев” не перечислить. И в каждом таком “раю” больше чиновников-дармоедов, чем в бывшей царской губернской управе в Житомире. Напротив, в прошлом “раю” — волости — сидел один старшина с писарем и сторожем. Кто ж всю эту “райскую” саранчу бюрократических дармоедов будет кормить? Они же паразитируют на народе, как вши на тифозной жертве»[24].

За 21 месяц правления коммунистов в 1939–1941 гг. с территории Западной Белоруссии и Западной Украины было депортировано в восточные районы СССР около 320 тыс. жителей. Количество арестованных, в том числе приговоренных к расстрелу, составило 120 тыс. человек. Таким образом, за неполных два года было репрессировано 3 % населения присоединенных областей[25]: «В Западной Украине большевицкая власть уничтожала в первую очередь активных общественно-политических деятелей, чтобы таким образом обезглавить народную массу и лишить украинское общество элементов организованной национальной жизни»[26]. «Когда Советы пришли, — рассказывал спустя много лет в советском лагере украинский националист Владимир Казановский диссиденту Михаилу Хейфецу, — они в нашем Бучаче забрали 150 человек. Всех, у кого образование было»[27].

В ходе территориальных изменений 1939–1940 гг. Украина приобрела почти современные границы[28]. По размеру УССР примерно сравнялась с Францией, а число жителей приблизилось к количеству граждан Италии.

На 1930 г. население, проживавшее на территории Украины (в современных границах), состояло на 75 % из украинцев, на 8 % из русских, на 6,5 % из евреев, на 5,4 % — поляков, белорусов насчитывалось 0,2 %, остальные — немцы, румыны, татары, греки и др. — составили около 5 % населения[29].