Чтение онлайн

Чтобы остановить свару, УШПД перевел соединение им. Боровика в другое место дислокации, одновременно сделав резкое замечание Ушакову. В свою очередь, начальник «четверки» Павел Судоплатов дал радиограмму Мирковскому: «Категорически приказываю прекратить склоки с Ушаковым, если имеются не разрешенные вопросы, их следует урегулировать на месте по-партийному…»[1317]

Базовый конфликт между партизанами УШПД и НКГБ, вызванный в этом случае отнюдь не личными качествами командиров, а интересами их ведомств, произошел на Волыни в начале августа 1943 г. В ходе реализации плана операции «Ковельский железнодорожный узел» диверсанты Черниговско-Волынского соединения начали подрывать поезда. Вследствие этого против красных активизировали свои действия украинские националисты. Командир отряда им. Сталина Г. Балицкий провел несколько боев против ОУН-УПА. Бан-деровцы, не разбираясь в ведомственной подчиненности различных советских отрядов, стали нападать также и на расположенный поблизости отряд НКГБ СССР «Победители». Поскольку националисты стали мешать выполнению этой группой ее основных функций — т. е. разведывательных и террористических заданий — ее командир Дмитрий Медведев поспешил на встречу к своему коллеге-диверсанту Григорию Балицкому:

«Вечером приехал полковник Медведев со своей свитой. Поставил мне несколько вопросов, обвиняя меня в том, что я беспощадно бью националистическую сволочь. Я ему ответил, дипломатически: “Пошел ты к х[уя]м, ты можешь вести дипломатические переговоры с этой сволочью, но я буду вести разъяснительную работу из автоматов и пулеметов… ” Медведев сначала стал “пугать” меня, что послал радиограмму в Москву. И что Москва укажет мне, кого нужно бить, а кого нет. Я ему ответил: “Пока у меня бьется большевистское сердце, бежит кровь, до тех пор я буду уничтожать врага… за это меня Москва никогда не будет ругать”»[1318].

На переговорах двух партизанских командиров все же было достигнуто соглашение о том, что диверсанты отряда им. Сталина не будут взрывать участки железнодорожного полотна, лежащие недалеко от лагеря «Победителей». Однако, спустя пять дней, командир сталинцев получил радиограмму: «“Балицкому. Впредь до особого распоряжения, исходя из оперативной необходимости на участке ж.д. Ровно — Клевань диверсии не производите… Строкач”. Меня очень взорвало, что Медведев — настолько зашкарублый энкеведист, что просто возмущает меня. Это он дал радиограмму (очевидно, П. Су-доплатову, а тот, в свою очередь, Т. Строкачу. — А. Г.) о том, что я ему мешаю работать в районе Клевань — Ровно. Это абсурд, я с ним договорился, что этого участка трогать не буду, но все же этот чудак написал в Москву. Перестрахует себя, дескать, если не удастся ему, то виноват Балицкий. Что можно сказать об этом мерзавце?»[1319] Но потом начались совместные попойки, и Медведев, по свидетельству Балицкого, пошел на мировую:

«Все каялся передо мной, что мне неправильно информировал (возможно, о его переписке с П. Судопла-товым. — А. Г.) — его отношение ко мне…»

Изучение конфликтов между партизанами РУ ГШ КА и НКГБ сейчас, к сожалению, практически невозможно. А вот ссоры подчиненных Украинского штаба с партизанами других региональных и республиканских штабов партизанского движения оставили след в ныне открытых хранилищах документов.

Например, в начале февраля 1943 г. Строкач пожаловался Пономаренко на его подчиненных, оперировавших на территории Орловской и Брянской областей: «5.2.43 г. [командиром партизанского отряда] Казанковым арестован начальник аэродрома [сотрудник УШПД] т. Туркин и отправлен самолетом в Елец. Причины ареста нам неизвестны. Известно, что т. Туркин провел большую работу по приведению аэродрома в порядок.

6.2.43 г. [начальник Орловско-Брянской партизанской зоны Д.] Емлютин подверг аресту капитана тов. Логвина, выполняющего мои задания в партизанских отрядах Украины. Арестован за то, что Логвин не отрекомендовался Емлютину»[1320]. Жалоба заканчивалась просьбой дать указания Емлютину и другим партизанским командирам не допускать подобных действий по отношению к представителям УШПД.

В 1944 г., когда 1-я Украинская партизанская дивизия им. Ковпака под командованием П. Вершигоры вошла на территорию Западной Белоруссии, сразу же начался конфликт с местными партизанскими вожаками.

Командир партизанской бригады им. Свердлова Брестского соединения Мариняка направил Вершигоре недовольное письмо:

«Командным и личным составом Вашего соединения производятся незаконные действия, направленные вразрез действий бригады им. Свердлова.

Вот факты: продукты, доставляемые для бригады им. Свердлова и боевого резерва, командованием и личным составом Вашего соединения отбираются, причем с насмешкой и угрозами. Таких случаев было несколько…

Вашим командным составом и партизанами задерживаются и не пропускаются партизаны с паролем Брестского соединения, что и отражается на выполнении боевых действий. (…)

Я считаю, что все эти недочеты мы разберем без вмешательства командования Брестского соединения [полковника Сергея Сикорского]»[1321].

Поссорились ковпаковцы и с партизанами Барановичского соединения. В частности, подчиненные Вершигоры задержали и обезоружили спецгруппу чекистов одной из местных частей, а белорусские партизаны в другом случае убили двух ковпаковцев. Командиру 1-й Украинской дивизии пришло поясняющее письмо от Северина Ключко — командира 18-й партизанской бригады им. Фрунзе:

«13 апреля с. г. группа охотников по захвату живого языка под руководством начальника штаба отряда им. Котовского, будучи в районе действий, столкнулась с двумя конниками вверенной Вам дивизии, одетых в немецкую форму, и приняли их за “власовцев”. При конвоировании к штабу задержанные стали бежать, и при побеге один из задержанных был убит начальником штаба отряда им. Котовского. После этого события, начальник штаба отряда им. Котовского, совместно с уполномоченным особого отдела этого же отряда выяснили, что задержанные являлись партизанами»[1322].

В другом случае Ключко выразил недовольство командиру ковпаковцев в связи с «переманиванием» партизан:

«Вторично ставлю Вас в известность о том, что отдельные командиры вверенной Вам дивизии ведут незаконную вербовку людей из моей бригады, т. е. берут отдельных “обиженных” партизан моей бригады под свое покровительство. Я считаю это явление крайне недопустимым в наших условиях… 25.04.44 г. партизаны моей бригады Мураденко Василий Иванович и Осохин Николай Павлович, чувствуя за собой старые грехи, дезертировали с оружием, которое приобретено кровью честных партизан, в Вашу дивизию… 03.05.44 г. партизан моей бригады Поляков Андрей Дмитрович, находясь под следствием, также дезертировал в Вашу дивизию с оружием… Прошу и требую возвращения дезертиров в мою бригаду… Я надеюсь, тов. подполковник, что это ненормативное явление Вы ликвидируете без вмешательства Белорусского штаба партизанского движения»[1323].

С партизанами Минской области ковпаковцы также не достигли взаимопонимания. Штаб соединения в мае 1944 г. получил сведения о том, что под видом партизан 1-й Украинской дивизии партизаны 12-й кавалерийской бригады им. Сталина грабили местных жителей. Не мудрствуя лукаво, ковпаковцы захватили нескольких своих коллег в заложники. Комбригу сталинцев, Герою Советского Союза Владимиру Тихомирову Вершигора послал требование вернуть награбленное, угрожая в противном случае расстрелять пленных партизан[1324].

После всех этих приключений представители украинских партизан в сообщениях своему руководству обвинили белорусских коллег в излишне брутальном обращении с мирным населением и в безделье. В частности, находившийся при штабе ковпаковцев корреспондент Леонид Коробов в письме Хрущеву заявил, что белорусские партизаны, перебегавшие в дивизию Вершигоры, с одной стороны, устав охранять жен командиров и политруков, хотели активно бороться с врагом, с другой — спасались от произвола собственного руководства. Журналист оставил весьма нелестный отзыв о командире Пинского партизанского соединения, будущем Герое Советского Союза Василии Корже: