Чтение онлайн

Ощущение тревоги не покидает ни днем, ни ночью. Что будет дальше со страной, с нами. сдадимся на милость победителей или будем продолжать сопротивление, пока есть хоть малейшая возможность.

Я стал часто жаловаться на боли в сердце, доктор сказал, что это нервы, и посоветовал успокоительное. Хочется что-либо активно делать, начинаешь упрекать себя за то, что, может, не так хорошо сражался! А что мы можем еще, мы и так летаем на задание днем на устаревших машинах, наносим удары и умудряемся возвращаться обратно, правда, не все, чтобы опять вылететь, когда представиться возможность. Остается только идти в пехоту. Еще есть надежда, что-либо еще может случиться, и мы не проиграем эту войну, пусть и не победим, но хотя бы защитим свою землю, свои дома и семьи. Что-то еще может случиться. Если бы не это чувство тревоги, все бы нормально.

Целую, ваш Herzblatt!

Сегодня днем удачно атаковали наступающую колонну русских, обошлись без потерь. Летали на юго-восток по направлению на Братиславу в район Малацки. Кольцо сужается.

Прости, но писать больше нечего.

Погода портится, днем авиация не летала. К половине второго ночи дымка несколько рассеялась, и мы вылетели на бомбардировку русского передового аэродрома.

Ночью все сглаживается, передвижений не видно, война успокаивается, и кажется, что летишь в неком нейтральном пространстве, окруженным покоем и тишиной.

Теперь мы бомбим свои собственные аэродромы, в этом есть одно преимущество – экипажи хорошо знают ориентиры и подходы к цели. Редкие вылеты дают готовиться с особенной тщательностью, а значит, избежать необдуманного риска.

Атака на аэродром вышла отличной, правда, оценить результаты нет возможности. Бомбы упали точно на взлетную полосу, а далее, набрав нестандартные четыре тысячи двести метров, мы ушли от хаотичного огня русских, не ожидавших ночной атаки.

На обратном пути, пролетая линию фронта, видели ночной бой. вспышки огней, направленных в разные стороны, словно какая-то часть держала оборону в окружении. Когда подходили к своему аэродрому – его атаковали бомбардировщики союзников. Нет, война не дает забыть о себе.

Один из летавших экипажей привез своего пилота мертвым, Хейнкель на вынужденную посадил штурман, самолет еще можно восстановить, но этим никто не будет заниматься.

Я люблю вас!

Русские атакуют, мы их бомбим – тщетные попытки остановить наступающую со всех сторон орду азиатов. Сегодня днем летали в район Нойштадта искать продвигающиеся колонны советов. Нашему экипажу удалось выйти на аэродром, захваченный русскими, и уничтожить на нем несколько строений и один одномоторный самолет. С высоты в четыре с половиной километра было трудно различить его тип.

У нас пропало два экипажа, мы долго ожидали в надежде, что Хейнкели вернуться. По последней информации сделали вывод, что товарищи сбиты и сели на захваченной территории, значит, плен, если не помогут словаки. Нет, летать днем на Хе-111 – это самоубийство.

Ночью летали в тыл русских. Ночь выдалась прекрасной, на высоте шести километров встретили рассвет. Встающая заря в неподвижном зелено-голубом воздухе кажется таинством. Обожаю встречать в небе зарождающийся день, первые лучи света, внезапно вспыхнувшие из-за горизонта, кажутся иррациональной мистикой. Если бы я не разбил Хейнкель при посадке, вылет можно было бы считать удачным. Обидно избежать зениток и истребителей противника, но при этом разбить собственный самолет.

Отсутствие у противника большого количества передовых аэродромов позволило нашим немногочисленным истребителям переломить ситуацию в свою пользу. Мы пользуемся этим и почти каждую ночь совершаем вылеты.

Взлетаем обычно часа в четыре утра, еще в темноте, чтобы с наступлением светового дня быть над целями, бомбим с одного захода и разворачиваемся домой, идя на большой высоте, стараясь обходить зоны действия вражеских истребителей.

Сегодня мое сердце сжалось. нас отправили бомбить аэродром Реппен, где у самой линии противостояния базируются истребители русских. От цели до нашего дома оставалось несколько десятков километров. Неужели сюда пришли русские? Я очень волнуюсь за вас, не получая писем целую неделю.

Ухудшение погоды, делающее невозможным ночные вылеты, заставило нас подняться в воздух в 9 часов утра. Однако дымка спрятала нас от вражеских истребителей, позволив нанести удар по железной дороге.

От вас все нет писем, мысль о том, что между нами находится враг, сводит с ума.

Днем в районе трех часов бомбили автодороги возле Дюрнкрута. Спасает большая высота и хорошо знакомый район. На шести тысячах метров чувствуешь себя богом, только бессильным богом, который не может развернуть самолет к дому.

Я очень волнуюсь за вас, не получая вестей.

У нас без изменений, если не считать, что кольцо сжимается все плотнее. Утренняя дымка позволила нам вылететь на атаку колонн противника, замеченных возле Лойдестали.

Я все еще надеюсь, что вы живы и здоровы и с вами все в порядке, поэтому продолжаю писать, а отсутствие ваших ответов связываю с тем, что между Прагой и предместьями Лейпцига господствуют оккупанты. Вот и сегодняшней ясной ночью мы бомбили русский передовой аэродром в районе Бервальде. Он находится менее чем в ста километрах от места, где находитесь вы.

На аэродроме собрано много машин, их стягивают с фронтовых аэродромов.

Сегодня ночью бомбили мосты, неудачно. Штаб потерял четыре самолета с экипажами, нам удалось проскочить мимо истребителей и скрыться в темноте.

Получил запоздалое повышение, с учетом моего опыта, теперь наш борт исполняет роль ведущего, а я – функции командира звена.

Сегодня вел звено на железную дорогу, в тыл русских, в надежде обнаружить и атаковать их поезда, перевозящие танки или артиллерию. Шли днем, в условиях отличной видимости на высоте четырех километров. Если бы нас обнаружили «иваны», домой не возвратился бы ни один Хейнкель. Нам повезло, не обнаружив поездов, наш экипаж смог вернуть все звено целым и невредимым.

Пока есть топливо и летная погода, мы летаем днем, хвала остаткам истребителей, они справляются в качестве охотников, вылетая впереди нас.

Силятся зловещие слухи, что скоро падет Берлин. Больше всего гнетет отрезанность от почты. Даже изобилие пищи в виде становящихся деликатесами колбас и окороков не лезет в глотку. Ощущение нереальности происходящего усиливает цветение природы. В садах вокруг Праги цветут груши и вишни – это кажется нереальным, ведь кругом царят хаос и смерть, состояние неопределенности и неуверенности в ближайшем собственном будущем вгоняет людей в ступор, а природа продолжает жить!

По слухам русские начали штурм Берлина. У нас с рассвета и до полудня стояла дымка при видимости менее пятьсот метров. Ближе ко второй половине дня стало ясно, и в 12.45 я поднял звено для удара по железной дороге. Раз могу написать вам письмо, значит все прошло гладко.

Ночью и по утрам над аэродромом стоит густая дымка с видимостью менее полутора километров. Вылеты возможны только днем. Сегодня в час дня вылетели прикрывать наши войска от идущих в наступление русских танков. Знание района и постоянное маневрирование по курсу и высоте позволяет нам избегать встреч с истребителями противника.