Сталинъюгенд
Шрифт:
Загадочная смерть детей высокопоставленных родителей вызвала в Москве массу толков. Из уст в уста передавались слухи и небылицы, обрастая каждый день новыми «подробностями».
6
Сталин принял Меркулова 7 июня в 19.33 – на три минуты позже назначенного. Во время войны, он реже сам выслушивал отчёты наркома – основную информацию о госбезопасности ему передавал Берия. Однако у Хозяина были широкие возможности контролировать правильность сообщений оберчекиста. Во-первых, ежедневно докладывал подчинявшийся лично Сталину начальник управления охраны высших сановников генерал-лейтенант Власик. Такой статус охраны позволял Вождю контролировать своё окружение все двадцать четыре часа в течение любых суток. Во-вторых, существовал ещё и секретный отдел по надзору за членами ЦК. Его возглавлял начальник секретариата Сталина Поскрёбышев, имевший собственную разветвлённую сеть сексотов. Оттуда к Хозяину тоже стекались соответствующие сводки. Но, привыкнув сравнивать информацию о госбезопасности, поступавшую со всех сторон, Вождь считал необходимым периодически вызывать на ковёр и Меркулова, и конкурировавшего с ним влиятельного начальника военной контрразведки (СМЕРШ)[7] Абакумова.
Ещё перед визитом в Кремль Всеволод Николаевич анализировал вчерашний разговор у Микояна и последующий – в кабинете Берии. Он раздумывал, как подать Хозяину информацию о деле Шахурина. Акцент на политической окраске дела мог дать дивиденды, но одновременно грозил отрицательными последствиями – всё зависело от мнения Сталина. Меркулов понимал, что в военное время Вождя больше волновали вопросы реальной безопасности, а не шалости сановных детей, но, с другой стороны, речь шла об идеологии, а ей Сталин придавал первостепенное значение всегда. Кроме того, события бросали тень на Микояна, давая против него компромат – любимый десерт Иосифа Виссарионовича.
В итоге Меркулов решил проинформировать Сталина максимально полно, но ажиотажа вокруг убийства не создавать, а дальше действовать по обстановке – в зависимости от его реакции. Выслушав отчёт наркома и распорядившись по неотложным вопросам, Сталин наконец отреагировал и на смерть высокопоставленных детей – неторопливо, с сильным грузинским акцентом, сказал:
– А по поводу убийства, вы, товарищ Меркулов, подготовьте перечень следственных мероприятий и передайте мне на просмотр. При этом мы хотим, чтобы вы знали, что нам крайне важно, с одной стороны, провести самое серьёзное расследование и получить абсолютно точный и объективный результат, но, с другой стороны, мы считаем, что поднимать большой шум сейчас неуместно… Конечно, если потребуется, можете запрашивать разрешение на следственные действия в отношении любых лиц, причастных к делу. Когда сочтём нужным, вы получите такое разрешение… через товарища Берию. Но помните, что родители школьников делают для страны большую работу, и мы настоятельно просим вас вести это дело строго в рамках Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации… Соберите пока всю информацию. Особенно постарайтесь выяснить, кто из взрослых мог направлять Шахурина-младшего и как далеко его друзья зашли в антисоветских настроениях?
Покинув кабинет Хозяина, главный чекист с радостью понял, что ни в чём не ошибся, как не ошибся позавчера и его шеф Берия – Сталин действительно пропустил мимо ушей информацию о трагедии. Смерть детей и даже фигурировавший в деле пистолет Вани Микояна остались для него второстепенными, а вот сведения о «тайной организации», действовавшей под руководством Владимира Шахурина, да ещё использовавшей фашистскую символику, показались Иосифу Виссарионовичу событием государственной важности.
Меркулова удовлетворило, что Хозяин задал чёткие рамки полномочий следствия. И хотя эти полномочия имели существенные ограничения, в чём-то связывая руки, нарком был теперь ограждён от возможных ошибок, поскольку действовал по сталинской инструкции и уже не мог запутаться в паутине возможных интриг между Берией и Микояном. Ещё больше его обрадовало, что Вождь разрешил разыгрывать комбинацию вместе с оберчекистом – конфронтация с куратором госбезопасности не входила в планы Всеволода Николаевича.
* * *
К моменту появления в его кабинете Меркулова, Сталин уже знал от Поскрёбышева о деталях убийства и самоубийства. Хотя Хозяина совершенно не взволновал поступок Вани Микояна, он с удовлетворением занёс этот фактик в досье. При случае и при необходимости оплошность подростка с оружием могла оказаться той последней каплей в компромате на Микояна, который позволил бы без шума свалить его, когда придёт время.
А вот организация «Четвёртая Империя» затронула Вождя по-настоящему. И сразу по трём причинам.
Во-первых, окажись в действиях детей члена Политбюро реальный антисоветский умысел – в компромате на него появлялся уже не штрих, а хорошая, полновесная «страница».
Во-вторых, Сталин не терпел никакого вероотступничества, в каком бы виде оно не проявлялось, пусть, даже, и в играх школьников. И здесь он не шутил. Ему требовалось абсолютно точно выяснить: Гитлер и Ницше будоражили только воображение лидера учеников Владимира Шахурина или ими оказались отравлены мозги и души остальных детей его приближённых?
В-третьих, совсем незадолго до выстрелов на Каменном мосту, Иосиф Виссарионович столкнулся с одной проблемой, решение которой вскоре обещало стать для него актуальным. Обкатать этот вопрос ему показалось удобным при расследовании дела о «Четвёртой Империи», поэтому Сталин прекрасно знал, почему он удержал Меркулова от резких действий в отношении «заговорщиков» и зачем потребовал у наркома госбезопасности соблюдать УПК.
Но в планы Вождя пока что совершенно не входило информировать об этом Меркулова, Берию или кого-либо третьего.
* * *
Анализируя протоколы тайной организации, ни Берия, ни нижестоящие не посчитали существенным, что заключительный протокол, где игра «в тимуровцев» превращалась в нечто дурно пахнувшее и где в первый и последний раз появились термины из атрибутики гитлеровского рейха, не подписал ни один участник общества, кроме Шахурина. Также остались пустыми графы «уведомлён» в указах пятнадцатилетнего «рейхсфюрера» о присвоении «званий» Лёне Реденсу и Артёму Хмельницкому. Чекисты считали, что мысли волевого парня с избыточным воображением были автоматически делегированы в головы остальных ребят, но, получив указания Вождя действовать в рамках УПК, Всеволод Николаевич всерьёз задумался над этой проблемой. В конце концов он решил сразу обратиться к Берии. Выслушав подробный доклад, Лаврентий Павлович коротко распорядился:
– Посиди, покумекай, как ты видишь возможные направления расследования, и доложи варианты. Я посмотрю, посоветуюсь с Иосифом Виссарионовичем и дам инструкцию о дальнейших действиях.
Поговорив с шефом, Всеволод Николаевич вызвал следственную бригаду – генералов ГБ Влодзимирского, Сазыкина и Румянцева. Когда они вошли в кабинет наркома, тот уже составил примерный план, однако мнение наиболее опытных следователей, делавших ручными самых неподатливых обвиняемых, представлялось совсем немаловажным.
– …Ну, что думаешь по поводу Шахурина-младшего? – сразу же перешёл к делу нарком, обращаясь к Влодзимирскому. – Говори, не стесняясь, – налицо антигосударственная организация.
– Товарищ народный комиссар, мы уже обсуждали возможные сценарии и видим здесь, собственно, два дела. Первое, в связи с убийством, против Вано Микояна за передачу пистолета Шахурину. Второе – значительно серьёзней – антисоветская организация, отягощённая букетом добавочных статей: группа, подготовка теракта и так далее… А какой материал изъяли! Всё документально, с подписями каждого. Если «фюреров» хорошенько потрясти – шороха наведём!
– Правильно думаешь, но не забывай, что как раз под «фюрерами» подписался только Шахурин. Остальных автографов нет.
– Да они просто не успели!
– Ну, это пока не факт. Это надо проверить. Значит так… оперативно подготовь записку о возможных направлениях расследования. И не стесняйся наличием высоких имён. Наверх передадим оба варианта. А какие из них используем в дальнейшем, нам укажут. Тогда и получишь генеральную установку. Теперь главное! Слушайте внимательно! Я получил от товарища Сталина однозначную инструкцию – вести расследование строго в рамках УПК. Понимаю, что это непривычно и усложнит задачу, но… рассчитываю на ваш опыт.