Чтение онлайн

– Прилично? Хорошо. Теперь послушайте. Когда мы шли в Байдфорд, мы встретили это украшение шестого... это прилично?.. который болтался на дороге с безумным блеском в глазах. Мы не знали... тогда не знали... почему он нервно остановил нас... но... без пяти четыре, когда мы подошли к магазину Йо, мы увидели, как Талки среди бела дня в ученической фуражке целует и обнимает женщину на панели. Вы считаете – это прилично?

– Я ничего не делал... этого не было.

– Мы видели тебя! – сказал Жук. – Я буду соблюдать приличия, Карсон... Ты украдкой сорвал ее поцелуи (не зря Жук изучал современных поэтов), и они еще горели на твоих губах, когда ты, дабы защитить честь шестого, побежал созывать собрание старост, которое вовсе и не собрание старост. – Неожиданно небеса озарили его новым неожиданным ходом. – А откуда мы знаем, – закричал он, – откуда мы знаем, сколько еще человек из шестого замешаны в этой гадкой любовной интрижке?!

– Да, именно это мы и хотели бы знать, – произнес Мактурк с чувством собственного достоинства.

– Мы собирались прийти к тебе и тихо обо всем поговорить, Карсон, но ты устроил собрание, – сочувственно сказал Сталки.

Шестой класс ошеломленно молчал. Потом осторожно, подражая риторике Кинга, Жук продолжил атаку, удивляясь сам себе:

– Это... это не вопрос циничной безнравственности, а скорее некое демонстративное неприличие, вот что ужасно. Насколько мы понимаем, невозможно отправиться в Байдфорд, чтобы не наткнуться на амурные непристойности какого-нибудь старосты. И ничего тут нет смешного, Нотен. Не хочу делать вид, что я много об этом знаю... но мне кажется, что человек довольно глубоко погряз в пороке (это было цитата из речи школьного капеллана), если... если он обнимает свою Прекрасную Даму (а это уже был Хаклайт) на глазах у всего города (что-то из Мильтона). По крайней мере, чтобы соблюсти приличия... а мне кажется, ты авторитет в области приличий... он мог бы дождаться наступления темноты. Но он не сделал этого. Ты не сделал этого! Эх, Талки. Ты... ты просто несдержанное животное!

– Подожди, помолчи минуту. В чем дело, Талки?

– Я, послушайте... мне ужасно неловко. Я не думал, что Жук начнет об этом говорить.

– Потому что ты вел себя непристойно, ты решил, что я буду молчать. – выкрикивал на одном дыхании Жук.

– Решил, что все будет шито-крыто, да? – спросил Сталки.

– Это прямое оскорбление нас троих, – сказал Мактурк. – Какие у тебя грязные мыслишки, Талки.

– Так, ребята, если вы будете продолжать в подобном тоне, я отправлю вас за дверь, – сердито сказал Карсон.

– Это доказательство тайного умысла, – заявил Сталки с видом невинного мученика.

– Я... я шел по улице... клянусь, – закричал Талки, – и... мне очень неловко... подошла женщина и поцеловала меня. Клянусь, я ее не целовал.

Наступила пауза, в которой раздался тихий свист Сталки, демонстрирующий презрение, удивление и насмешку.

– Честное слово, – задыхаясь, проговорил обвиняемый. – Остановите его.

– Очень хорошо, – вмешался Мактурк. – Мы вынуждены принять твое заявление.

– Черт! – заорал Нотен. – Не ты здесь старший староста, Мактурк.

– Ну, хорошо, – ответил ирландец, – ты знаешь Талки лучше меня. Я говорю только от нашего имени. Мы верим слову Талки. Но я могу сказать, что если бы меня застукали в подобной ситуации, и я бы дал такие же объяснения, как и Талки, интересно... интересно, что бы вы сказали? Тогда это означает, если верить честному слову Талки...

– А Талкус... пардон... Талкус-лобызалкус достойный человек, [130] – вставил Сталки.

– ...это означает, что шестой класс не может защитить себя от поцелуев, выходя на прогулку! – закричал Жук, рванув к финальной черте. – Славно, правда? Вот малолетки-то обрадуются? Мы, конечно, не старосты, но что-то нас не очень зацеловывают. Даже не думаю, что мы когда-нибудь об этом думали, да, Сталки?

– Никогда! – ответил Сталки, отвернувшись в сторону, чтобы скрыть эмоции.

– На лице у Мактурка было написано снисходительное презрение и легкая усталость...

– Похоже, что вы знаете об этом довольно много, – вставил староста.

– Что же я могу поделать, если вы занимаетесь этим у нас под носом, – Жук переключился на пародирование самого язвительного разговорного стиля Кинга – легкий дождичек после грозы. – Мне кажется, или все это очень отвратительно и постыдно? Я даже не знаю, кому здесь хуже: Талки, которого случайно застукали, или остальным, которых не поймали. И мы... – тут он резко обернулся к друзьям. – И теперь мы должны стоять и выслушивать нотации только потому, что мы влезли в их интрижки.

– Черт! Я хотел ведь только вас предостеречь, – сказал Карсон, полностью сдавая позиции противнику.

– Предупредить? Ты? – это было сказано с видом человека, обнаружившего что-то мерзкое в своем шкафчике. – Карсон, будь добр и скажи нам, пожалуйста, что же это за вещь такая, о которой ты был уполномочен нас предостеречь после всего, что сказано? Предостеречь? Это уже слишком! Пойдем отсюда куда-нибудь, где чисто.

И оскорбленная невинность удалилась, хлопнув за собой дверью.

– О, Жук! Жук! Жук! Жук золотой! – всхлипывал от хохота Сталки, уткнувшись Жуку головой в живот, как только они вошли в комнату. – Как ты это проделал?

– Боже... – проговорил Мактурк, обняв Жука за шею обеими руками, и начал качать его голову из стороны в сторону в ритм песни.

– Осторожно, разобьешь очки, – Жук отдуваясь, высвободился из-под тел. – Ну, славная победа? Разделался с ними не хуже Эрика! Заметил цитаты из Кинга? Проклятье, – лицо его помрачнело, – я не использовал одно прилагательное – непотребный.

Как же я мог забыть? Это ведь одно из любимых словечек Кинга.

– Неважно. Я думаю, они сейчас высылают к нам представителей, чтобы мы не рассказывали об этом в школе, – сказал Мактурк. – Бедный шестой... бедный несчастный шестой!

– Безнравственные нахалы, – фыркнул Сталки. – Какой пример для чистых душой юношей, как вы и я!

А шестой класс сидел ошеломленно и мрачно смотрел на Талки, который чуть не плакал.

– Ну, – язвительно произнес староста. – Хорошенькую кашу ты заварил, Талки.

– Почему... почему вы не выпороли этого Жука до того, как он начал говорить? – взвыл Талки.

– Я знал, что будет скандал, – сказал староста корпуса Праута. – Но ты настаивал на проведении этого собрания, Талки.

– Да, и здорово же это нам помогло, – сказал Нотен. – Они пришли и устроили головомойку нам, хотя это должны были сделать с ними мы. Жук разговаривал с нами как с кучей мерзавцев и... и все такое. А пока мы приходили в себя, они вышли, хлопнув дверью, будто преподаватели.