Чтение онлайн

– Наконец эксперты дали заключение, – продолжил руководитель группы, весело поглядывая на Виталия Викторовича. – Оно было однозначным: все деньги, каковыми расплачивалась на базаре за продукты Фарида Шагиахметова, – из тех самых похищенных из банка двух миллионов. Когда ее привезли ко мне в отдел, – стал завершать свой рассказ майор Фризин, – отпиралась она недолго и дала показания против своего родственника рядового Фаттахова, рассказав, что деньги – двадцать тысяч – он дал ей на «текущие расходы». И настоятельно просил об этом никому не говорить. И если сложить все то, что накопал ты, с тем, что известно мне, то получится вполне ясная картина преступления. Ну, может, без нескольких деталей… Так что, капитан, поздравляю с разоблачением преступника, – крепко пожал Щелкунову руку Абрам Борисович.

В тот же день майор Фризин и капитан Щелкунов явились для доклада в здание Наркомата внутренних дел на улице Дзержинского и прошли прямиком в кабинет наркома Горбулина. Павел Николаевич виделся с майором Фризиным едва ли не каждый день, поскольку сам нарком внутренних дел республики просил о деле «ветхих денег» докладывать ему всякий раз, когда расследование продвинется вперед и получит какие-либо новые факты и доказательства. Когда в его кабинет зашли два офицера из оперативно-разыскной группы по «ветхим деньгам», полковник государственной безопасности понял, что на этот раз Фризин принес ему нечто более крупное и значимое, нежели просто очередной факт по делу. Так оно и оказалось…

Доклад майора Фризина занял несколько минут. Пару раз Павел Николаевич останавливал его вопросами, после чего просил Абрама Борисовича продолжить рассказ.

Один вопрос народный комиссар Горбулин задал и капитану Щелкунову. Заключался вопрос в следующем: какую роль в деле о «ветхих деньгах», по мнению капитана, играет начальник охраны банка капитан НКВД Николай Никудин?

– Полагаю, что капитан Никудин является подельником рядового Фаттахова. А может быть, главным в их преступной группе, – чеканя каждое слово, отрапортовал Щелкунов и уставился на наркома, ожидая нового вопроса. Однако вопросов от полковника госбезопасности Горбулина более не последовало. Удовлетворенный докладом и вообще ходом расследования по делу о «ветхих деньгах», Павел Николаевич заключил:

– Состав преступников, возможно неполный, нам известен. Доказательная база на них имеется, так что открутиться они не смогут. Неизвестно пока, каким образом им удалось похитить два мешка денег и где в настоящее время находятся сами деньги. Однако я считаю, что для ареста рядового Фаттахова и капитана Никудина оснований вполне достаточно. Так что действуйте, Абрам Борисович, – завершил разговор народный комиссар внутренних дел республики.

Милицейский наряд во главе с майором Фризиным первым делом выехал на улицу Окольную, где предположительно находились деньги. Фаттахов был на службе и вообще не имел права выхода в город, кроме увольнительных. И чтобы ни он, ни капитан Никудин никуда не скрылись, за ними велось непрерывное наблюдение.

Дверь милиционерам открыл отец Фаттахова. Увидев представителей органов, он побледнел, так как, видимо, догадался о цели их визита. Похоже, он ждал подобного развития событий и сильно этого боялся. И когда майор Фризин объявил, зачем они пришли, и предложил добровольно выдать украденные из банка деньги, Фаттахов-старший, недолго думая, проводил милиционеров в сарай и подвел к бочке с солеными огурцами.

– Тут второе дно, – указал на бочку Фаттахов-старший и повесил голову.

То, чего он опасался, свершилось, и оставалось только догадываться, что будет дальше…

Дно у бочки выбили. Деньги находились там, завернутые в непромокаемую бумагу.

– Тут миллион с четвертью, – пересчитав сотенные, обратился к старику майор Фризин. – А остальные где?

Фаттахов-старший развел руками:

– Как-то разошлись понемногу. Дом вот купили, участок, скотину… Все ж денег стоит… Еще Николай Игнатьевич тысяч двести себе взял…

– Николай Игнатьевич – это капитан Никудин? – поинтересовался Абрам Борисович.

Фаттахов-старший в знак согласия кивнул:

– Он самый.

После изъятия денег поехали в банк и взяли Фаттахова-младшего. Когда же пришли за капитаном Никудиным, тот поначалу возмущался и всячески противился аресту, но как только майор Фризин умело ткнул его кулаком под дых, Николай Игнатьевич переломился, тотчас успокоился, а когда наконец отдышался, как-то разом погрустнел…

На допросах ни Фаттахов, ни Никудин не запирались: доказательной базы хватало, чтобы припереть их к стенке и заставить говорить правду. На вопрос, каким образом удалось похитить два мешка денег из охраняемого помещения, да так, чтобы никто не заметил, был получен простой ответ. Когда хранилище ремонтировалось, похитители просто спрятали деньги под строительным мусором. И капитан Никудин, имеющий право выхода в город, перенес деньги частями в дом Фаттахова. А дверь хранилища открывалась дубликатом ключа, который сделал слесарь Иващенко с воскового слепка. Так что ничего фантастического или мистического в похищении двух мешков денег из Средневолжского отделения Государственного банка СССР не было. Решением военного трибунала Средневолжского гарнизона рядовой Наркомата внутренних дел Фаттахов и капитан НКВД Никудин были расстреляны.

Через месяц после завершения дела «Ветхие деньги» капитану Щелкунову пришло представление на майора. К этому времени он уже служил начальником городского отделения и со дня на день ожидал перевода в городское Управление милиции на должность начальника отдела по борьбе с бандитизмом. А временно возглавляющего отдел капитана Григорьева приказом по Управлению переводили в отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией, которым руководил майор Абрам Борисович Фризин.

Виталий Викторович уже готовил дела для сдачи своему преемнику, когда ему позвонил снизу дежурный и сказал, что к нему направляется безногий матрос по делу об убийстве девочки с улицы Сталинградской. А поскольку майор Щелкунов покуда являлся действующим начальником городского отделения милиции и более в отделении никого не было, его прямой обязанностью было выслушать заявителя и принять соответствующие меры…

Василий Гудков вернулся в барак не один. С ним пришел человек в офицерских галифе, до блеска начищенных хромовых сапогах и в кожаном пиджаке поверх вязаной безрукавки и полосатой рубахи. Представившись, он первым делом осмотрел труп, потом оглядел комнату, после чего произнес, ни к кому не обращаясь:

– Удар точный, нож прошел аккурат между ребер. Почти ювелирная работа… Если так можно выразиться. Это надо знать, куда бить. Иначе нож может попасть в ребро и изменить направление. Или вообще сломаться. Что это значит? – С этими словами Щелкунов посмотрел на безногого матроса, который понял вопрос буквально и, посчитав, что спрашивают его, молча пожал плечами. – А это значит, – сам же начал отвечать на свой вопрос пока еще начальник городского отделения милиции, – удар был нанесен человеком, который подобным ударам обучался. То есть профессионалом. Возможно, убийца бывший фронтовик. Разведчик или диверсант. А возможно, и опытный урка, которому не единожды приходилось убивать подобным образом…

После осмотра тела майор обратился к Назару Степановичу, молчаливо сидевшему на полу подле убитой внучки:

– Отвечать на мои вопросы сможете?

Старик едва заметно кивнул.

– Убитая – ваша внучка? – спросил Щелкунов.

– Да, – чуть слышно ответил Назар Степанович.

– Сколько лет было девочке? – задал новый вопрос Виталий Викторович.

– Двенадцать… Скоро тринадцать должно было исполниться… – натужно вздохнул старик так, будто воздух перестал проходить в его легкие.