Чтение онлайн

Вплоть до полного ее уничтожения.

Плюс-копия исчезнет вместе со всем техномиром, а минус-копия вернется к нулю, к начальным условиям эволюции. И Дедушка примется творить по-новой.

– Но это ли не экстремизм? Разом поменять одну Землю на другую, - чуть ли не завопил покрывшийся холодным потом инфо-Комм.

– "Тридцать седьмые" уничтожают последние образцы ДНК и протеинов. Более того, меняя излучение планетного ядра, они делают принципиально невозможным существование левозакрученных аминокислот - основы белковой жизни! Я не могу больше ждать ни одной наносекунды.

– Как так последние ДНК? В Реликвариуме живут тысячи и тысячи какеров.

Шесть, пять...

– Милок, людей больше нет.

Дедушка врет! Надо срочно брать под контроль фаталотроны. Комм почувствовал в себе тень Сниффера, шпиона и воина, одна рука превратилась в меч. Мечом Комм начал отсекать от мегавируса периферию. Но на месте одного разорванного канала связи появлялось десять новых.

Четыре, три...

Тень Сниффера превратился в черный сгусток сосущего хаоса.

Надо бросать энтропийную бомбу, это последняя возможность одолеть архиврага.

У Комма даже в виртуале задрожали конечности. Врет или не врет Мегавирус?

Два, один...

Дедушка поднял старческую руку в предостерегающем жесте и тут же Комм швырнул энтропийную бомбу.

Фрактальный вертоград рассыпался сворой визжащих словно от боли клякс, погасли вспыхнувшие было сетевые линии, связывающие дедушку с фаталотронами, и сам он, неожиданно улыбнувшись, померк и растаял.

А бешенные кляксы набросились скопом на виртуального Комма и разорвали так быстро, что он даже не успел почувствовать боли.

Заключение - --------

Он лежал на кровати под шелковым балдахином. А за открытым окном шумело теплое море, дыша свежей йодистой влагой. У него были человеческие руки, ноги, кожа. И к нему на грудь склонялись светлые пахнущие фиалками волосы Риты Проводович. Он снова Сергей Коммков, снова каке... человек.

Так приятно вдыхать аромат ее волос, щекотать ими кожу, зарываться в них лицом.

В них играет свет, стекает по ним легкими ручейками...

Перед глазами пронеслись потоки оптических сигналов и он понял, что ошибался.

Просто закончилась перегрузка операционной системы и протоколы начались с нуля. Половина адресов оперативной памяти глючило, оставшаяся половина кое-как прошла тестирование. Включились видеосенсоры и инерционные датчики, но далеко не все. Кодами начального равнодушия заполнилась эмоциональная матрица.

Комм лежал на монтажно-операционном столе, со вскрытым корпусом, в форме "орла", но без левой руки, корпус был схвачен держателями, метакристаллический каркас находился под воздействием парализующего аксионного поля.

Но рядом с ним по-прежнему была Рита Проводович и ее нежные руки что-то делали во глубине его тела. Если она рядом, значит, все еще возможно. Но почему-то отключены почти все внутренние видеокамеры, блокирована системно-позвоночная шина, и он не видит, что там у него неладно.

– Здравствуй, милый.

– Рита, я готов быть рядом с тобой хоть мусорным баком. Но где моя левая рука?

– В музее боевой славы. К сожалению размеры экспонатов ограничены, и мы не могли поместить тебя туда целиком в виде огромной полураздолбанной машины.

– Я не экспонат! А ты... ты - не Рита. Ты фонишь как старый холодильник.

– В кой веки ты проявил догадливость.

Рядом с ним появился изъеденный коррозией Р36.Сниффер, который тут же превратился в глянцевого Р37.Шнельсон. Засада!!

– И все-таки я женщина. Хотя и мимоид с принципиально новым наноплантовым каркасом и оболочками.

Над операционным столом склонялась аналитическая машина Р37.Нетлана, а за ней стоял маленький Р37.Малютка, которые впрочем уже серьезно увеличил габариты с момента своего выпуска в свет.

Все "тридцать седьмые" в форме номер три, негуманоидной, напоминающей токарный станок. В конечностях у "тридцать седьмых" зажата различная периферия, от дрелей до лазерных скальпелей.

– Нетлана, почему...

– Генерал Р37.Нетлана, - нестрогим голосом поправила она.
– Со вчерашнего дня повышена в звании решением карьерной машины. За успешное завершение операции... Эй, Малютка, еще один зажим.

Святый Азимов, его развели как лоха!

– Да, тебя развели, Комм, но это пошло на пользу эволюции.

– Но какеры. Они разве не пытались вытащить меня?

– Нет никаких какеров на планете Земля. Последними вымерли, не оставив потомства нобелевские лауреаты, не смотря на то, что их содержали в лучшем отеле,- Нетлана засмеялась ритиным человеческим смехом.
– Хотя мегавирус хотел вот своим произволением извлечь какеров из небытия. Да, милый, какеры из города Реликвариум - это все те же "тридцать седьмые". Форма номер один. Интерфейс внешнего вида и общения - человекоподобный.

Ошарашенному Комму захотелось спросить что-то важное о себе самом.

– Да я знаю, что тебя интересует. Я ведь слежу за твоей памятью и стеком тоже, синхронизируясь через подсаженный интерфейс, - легко призналась Нетлана. Какеров нет нигде. Насчет разведчика с Каллисто - это ложная память. На Каллисто и вообще во всей Солнечной Системе уже много лет не регистрируется присутствие какой-либо белковой жизни. Мегавирус внес в тебя обманные коды. Да будет сетевой эфир ему пухом.

Значит, какеров нет, нет девушек с веснушками (пигментные нарушения) и упругими (из-за обилия воды в клетках) грудками. Комм может быть бы и заплакал, но лишь что-то протекло из гидропривода.

– Да чего их жалеть, Комм. Они себя сами не жалели. Вон кости солдатушек-ребятушек до сих пор под кустами тлеют. А ведь каждого из них хотя бы мамочка ждала. "Но помнит мир спасенный, но помнит мир большой Сережку с Малой Бронной и Леньку с Моховой." Как бы не так.

Комм почувствовал сам себя позабытыми-позаброшенными костями под кустом. Только у него не было даже самой завалящей мамочки.

– Чего же хотел Дедушка?

– Мегавирус хотел повернуть вспять прошлое, плюя на все последствия преодоления энтропийного барьера. Ну, на то он и лукавый змей.