Чтение онлайн

Собрав палатки, игроки один за другим рассаживались на маунтах и неспешно выдвигались обратно в Кроубург, проходя через ту самую каменную арку. Среди них я увидела и парочку примерно моего возраста, папа сказал, что это дезертиры, принявшие нашу сторону. Для них эта осада не принесла ничего, кроме грошей, которые они и так получили бы за поражение, а все остальные выплаты, которые им положены из-за, так сказать, победы, Латори пустит на нужды гильдии. Штраф своего рода. Не знаю, как поступила бы на ее месте. Наверное, выплатила бы сумму полностью, чтобы таким образом задобрить. Но у матриарха свои взгляды. Не могу их осуждать, в конце концов, она главная, и раз этих двоих все устраивает, то какая разница? К тому же, папа тоже ничего не получит, вся заработанная им сумма пойдет на мою экипировку. Мне это не нравится, но мое мнение, опять же, никого не интересует, да и высказывать его бесполезно. Мне хватило того «закройся, пока взрослые разговаривают». Нет, ладно, в сравнении с ними я действительно соплячка, но все-таки мне не десять, еще пару лет, и буду совершеннолетней, ну хотя бы выслушать меня можно же… Впрочем, к такому я привыкла еще с первых классов. И это не исчезнет из моей жизни даже с заветным восемнадцатилетием. Сколько бы лет тебе ни было, любой человек старше будет тыкать тебя носом в то, что ты еще сопля зеленая. Пойдешь в школу, тогда и будешь рассказывать, что тебе интересно; у тебя одна забота — учиться; закончил школу? Молодец, иди в институт. Хочешь в какой-то другой? Нет, пойдешь в этот, ты еще мелкая, не знаешь, что тебе нужно; не нравится профессия, которую получила, ну ничего, много кому не нравится, и ничего, работают; ничего ты не понимаешь, вот свои дети появятся, тогда поймешь.

Большинство из этих фраз я в свой адрес не слышала, разве что от учителей, но мне достаточно того, что рассказывают одноклассники о своих семьях, того, о чем пишут друзья по переписке, того, что слышу на улицах из разговоров случайных прохожих. Большое спасибо папе, что он в большинстве ситуаций действительно интересуется моим мнением, но даже у него во взгляде во время наших хоть и редких, но все же случающихся ссор, можно разглядеть, что он чудом сдерживается, чтобы не рявкнуть на меня, что я еще сопля зеленая права качать. И все же сдерживается.

У меня хороший отец. И сейчас, уже в подростковом возрасте, понимаю, насколько ему порой было тяжело со мной. Все мои истерики, что не хочу ходить в садик, когда он был вынужден брать выходной за свой счет, лишь бы я не ревела на весь сад из-за того, что хочу домой. Сколько раз он срывался с работы, чтобы забрать меня в соплях и слезах. И даже с этой капсулой… Я слишком хорошо понимаю ход его мыслей. К гадалке не ходи, но он влез в кредит, занял у кого-нибудь или еще что-нибудь, лишь бы не тратить те деньги, которые откладывал. Все понимаю. Но переубедить его уже было бы невозможно.

Конечно, хотелось бы проводить с ним время здесь, в игре, но у него свои заботы, а это очередной этап моей жизни, когда я должна намотать сопли на кулак и проявить столько самостоятельности, сколько от меня требуется. Как в садике пересилила себя, чтобы не реветь каждый раз, когда он оставляет меня там, так и тут мне нужно просто стать сильнее, принять помощь взрослых и не отсвечивать, чтобы облегчить папе жизнь. Как минимум, заработать денег и хотя бы частично погасить этот его кредит, или что он там взял. Ну, примерно так устроены все ситуации, когда папа что-то делает ради меня. Он скинул тут ответственность на других не потому, что сам не хочет возиться, он просто надеется, что я справлюсь с минимальной чужой помощью, а его лишний раз дергать не буду.

Обо всем это я думала, пока мы галопом неслись обратно в Кроубург. Большинство игроков не заботит все происходящее после осады, в том числе и отца. По всей видимости, чем дольше играешь, тем проще тебе относиться к тому, что ты положил кучу ни в чем не повинного народу, и это просто обычная игровая активность, в которой нужно участвовать, чтобы оставаться в гильдии. К тому же, никто не хочет ждать, пока армия НИПов дойдет до города, проще сесть на коня вроде Антея, который за короткий промежуток времени преодолевает огромное расстояние. Как я поняла, у всех игроков маунты носятся как угорелые. Уж не знаю, как такие получаются, но пока ждала, пока мы соберемся, услышала разговор как раз тех двух подростков. Они размышляли о том, каким образом отец заразил своего единорога скверной. По всей видимости, это явно непростая задача, и заставляет задуматься, как бы извернуться, чтобы тоже подобным скакуном обзавестись. Рано или поздно понадобится ведь.

Вернулись в город мы, когда солнце уже почти добралось до зенита. Небо безоблачное. У ворот перед лифтом, что доставит нас в сам Кроубург, все слезли с коней, и животные разбрелись, кто куда. Как объяснила Терона, заметившая мое непонимание, маунта не нужно хранить в конюшне гильдии или где-либо еще, они занимаются своими делами где-то в миру, и только, когда подуешь в горн или свиснешь, если предварительно дал команду ждать в конкретном месте, прибегут к тебе. Только жеребят держат в гильдии, пока не вырастут.

— А где взять-то жеребенка? — вскинула я бровь, обращаясь к рыжей женщине, что уже в который раз не прочь со мной поболтать. Видимо, это связано с тем, что когда-то и она такой была, ничего не знающей и задающей глупые вопросы. Глупые в понимании ветерана игры, конечно.

— На ярмарке. Выбираешь кобылу, резервируешь, и когда родит, получишь жеребенка. Недешевое удовольствие, — вместо Тероны решил ответить папа, держащий руки сложенными на груди и смотрящий на небо. Ветер треплет его длинные светлые волосы. Немного необычно воспринимать эту статную женщину мужчиной, но еще необычнее воспринимать женщиной, когда знаешь, что это мужчина… Ну типа… Ладно.

— Ну купил бы дочке, нашел проблему, — хмыкнула Латори, стоящая чуть поодаль, опершись на перила платформы. Посмотрев куда-то сквозь нас, она сделала ладони лодочкой, и прямо в них материализовалась какая-то шкатулка. — Держи, мелкая.

— Что это? — похлопала я глазами, смотря на то, как Кровавая Клятва протягивает это что-то мне. Терона, стоящая рядом, подтолкнула меня к матриарху, и мне не оставалось ничего, кроме как послушно подойти.

— Сердце Крет’Ламара, для наручей, кусок сета на поглощение, — пояснила Латори, перекладывая шкатулку в мои руки. Я хотела ее поблагодарить, но женщина, кажется, не договорила: — Нашли в сокровищнице форта. У нас все уже в босс-шмотки одеты, так что без нужды, а тебе может пригодиться. А касательно коня, можешь купить место в очереди, твоему отцу положена неплохая выплата, хватит и на покупку еще одно сердца, и на жеребенка. Если папаша готов оплатить коня вместо очередного сердца, то зайдем к моему конюху.

— Подлизываешься? — хмыкнул папа, через плечо посмотрев на Латори. Взгляд у него ехидный, конечно.

— Разбежался, — фыркнула матриарх, а затем перевела взгляд на меня. — Отработаешь, когда начнешь ходить на осады. А если сбежать решишь, неустойку будешь выплачивать, ровно столько, сколько я на тебя уже потратила, — тыкнув пальцем в шкатулку, она добавила: — И за это тоже.

— Все равно большое спасибо! — искренне поблагодарила я, не обращая внимания на все те грубости, которые она говорит. Вся ее речь звучит справедливо, хоть и не очень красиво. Но отрицать, что Латори могла бы даже такого не делать, глупо. Она действительно пытается помочь. Выпендривается, но все равно добродушная, как мне кажется.

— Не стоит, — хмыкнула Кровавая Клятва и перевела взгляд обратно на небо. Если присмотреться, можно увидеть по взгляду, что она рада получить благодарность. Любит, когда ее эго так тешат, даже дураку будет понятно.

Ну, слово за слово, и папа после недолгих препираний с Латори все-таки махнул рукой, мол, идите к конюху. Суть их спора заключалась в том, что играть так же много, как раньше, он не собирается, и я могла бы просто использовать Антея в качестве своего ездового животного, на что матриарх доказывала надобность собственного скакуна. Не знаю, то ли устав спорить, то ли действительно поняв, но с Латори папа согласился. После того, как платформа прибыла на «другой берег», он вместе с Тероной и другими игроками отправился в штаб-квартиру, и судя по фразе «долго не засиживайся», собрался после этого выйти из игры. Ну а я, надеявшаяся до последнего, что он или хотя бы Терона пойдет с нами, оказалась наедине с Кровавой Клятвой.

Не то, что бы мне было как-то неловко, и уж тем более я ее не боюсь, в безопасной-то зоне, и все же не смотря на действия, прямо говорящие о добродушии матриарха, она все еще производит впечатление суровой женщины, с которой лучше не спорить и с разговорами не лезть, если не хочешь нарваться на грубость, так что я просто шла рядом, стараясь не отставать и не затеряться в толпе людей на улицах.

Все это время Латори молчала. Мы шли больше получаса, и только, когда ноги заныли, в полной мере осознала, насколько же Кроубург большой. Завершилось наше «шествие» на нижних уровнях города, где на плоскогорье на высоте в пару сотен метров над уровнем моря располагалось огромное пастбище. Солнце щедро поливает всю эту зелень и пасущихся скакунов своими теплыми лучами, морской бриз то и дело приятно обдувает лицо. На востоке это великолепие переходит в горный массив и, следовательно, в город, выстроенный на склонах, и прямо у подножия этого массива в него же встроено огромное кирпичное здание, к которому мы и прошли по брусчатой дорожке. У крыльца, покачиваясь в кресле, сидела какая-то старушка, вяжущая то ли шарф, то ли свитер.