Чтение онлайн

– Теперь понятно, Лев Давидович. Я вынужден признать, что вы совершенно правы, а товарищ Фрунзе очень верно заметил, что такие вопросы лучше всего обсуждать наедине. Я согласен приступить к детальной разработке указанного вами оперативного плана, товарищ Предреввоенсовета.

– Отлично, Александр Александрович. А вы что скажете, товарищ Фрунзе?

Михаил Васильевич согласился, но выразил сомнение, что, после того как его армия ворвется в Челябинск, у него будет достаточно сил, чтобы из них можно было выделить Особую группу для захвата золотого запаса в Омске.

– Этот вопрос мы урегулируем с товарищем Дзержинским. Я думаю, что это соединение будет формироваться особо, с привлечением чекистов, и до момента захвата Челябинска находиться в тылу. Единственный вопрос, который возникает – кому передать командование Четвертой армией после занятия Челябинска?

Ответил Самойло:

– Найдем хорошего командира, товарищ Троцкий, пока что назначим его заместителем товарища Фрунзе, потом передадим ему командование армией. Предлагаю товарища Зайончковского, как прекрасного командира и грамотного специалиста. Вторая Ударная армия пока существует только в проекте, а специалист не у дел.

– Хорошо, Александр Александрович. Я попрошу вас составить подробную докладную записку для меня и заняться разработкой операции. – Лев Давидович повернулся к Фрунзе: – Михаил Васильевич, вы согласны с предложенным планом действий?

– Согласен, товарищ Председатель Реввоенсовета. Приложу все усилия для осуществления задуманного.

– Вот и отлично, – я опять улыбнулся. – Есть еще какие-то вопросы?

Вопросы были, но несущественные. Через некоторое время Фрунзе и Самойло вернулись в вагон к остальным военспецам и приняли деятельное участие в работе. Все это продолжалось практически до самого утра следующего дня. К 4:00 основные выкладки и рекомендации были готовы. Бывшие офицеры разработали как новый оперативный план, с учетом последних замечаний, так и приказы по оперативному развертыванию частей Южной Ударной группы Восточного фронта, как они сами договорились называть ударную группировку.

В пять часов утра поезд-штаб Троцкого тронулся по направлению к Бугульме.

Я уезжал из Казани со спокойной душой. Мой план наконец-то обрел видимые очертания.

18 декабря 1918 года.

Станция Чусовая.

Горнозаводская ветка. 16:00

Андрон Селиванов, тот самый рыжий солдат, которому Троцкий вручил свой браунинг и который едва не сбил Сталина на железнодорожных путях в Перми, сидел на мобилизационном пункте армии Колчака в Горнозаводске и, по большому счету, был доволен своим положением. Он был сыт, одет в зимнее обмундирование, которое он получил еще в Перми от красных, и, что самое главное, его сапоги были при нем.

Так получилось, что по прибытии в Пермь его, как и многих других мобилизованных солдат, сразу отправили на пополнение обескровленных частей Двадцать девятой дивизии. Таким образом Селиванов и оказался в составе частей, которые проводили контратаку на станцию Калино 14 декабря 1918 года.

Контрудар был проведен очень удачно. Солдаты передвигались на санях, поэтому наступление и отступление красных были молниеносны. Андрон слышал, что побили множество солдат и захватили бронепоезд. Во время отступления со станции, рядом с санями, на которых ехали бойцы, разорвался снаряд и несильно контуженный близким разрывом Селиванов выпал из саней. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его товарищи отступили, оставив его в поле, то ли не заметили, а может, просто решили не возвращаться, посчитав убитым или испугавшись остановиться.

Неприятность произошла на самой окраине станции, которую уже заняли белогвардейцы. Сейчас Андрон наблюдал за тем, как к нему приближается цепь солдат.

«Хорошо, что не казаки. Казачки точно шкуру спустят, не спросив фамилии», – подумал Селиванов и, подняв руки, пошел сдаваться. Умирать за кого бы то ни было он совершенно не собирался. Однако в уме смекнул, что можно сказать, будто бы специально свалился с саней, для того чтобы не воевать за красных. Тем более что это выглядело очень правдоподобно, так как, в силу то ли обстоятельств, то ли привычки, винтовку он умудрился не потерять.

«Главное, чтобы большевики не узнали, что в плен пришел сам, да еще и с оружием. Тады и расстрелять могут, ежели попадусь им обратно. Ну да ладно. Бог не выдаст, свинья не съест, а коли живы будем, так и не помрем. Еще бы хорошо, чтобы офицер попался не из молоденьких. Лучше постарше. Молодые больно рьяные, понимают мало, а вот приказать раздеть да запороть шомполами могут».

Вот с такими мыслями он и шел сдаваться.

Сдался.

Селиванову повезло, и солдаты попались хорошие, такие же сибирские мужики, как и он, да и офицеру было не двадцать лет, а под сорок. Когда Андрона подвели к офицеру, тот спросил:

– Кто таков?

– Рядовой Девятого гренадерского Сибирского генерал-фельдмаршала Великого Князя Николая Николаевича Старшего полка, Андрон Селиванов, ваше благородие!

– Что же ты, собака такая, против нас воевать удумал? Розг захотелось? Отвечай!

– Никак нет, Ваше благородие, был мобилизован большевиками, при отступлении спрыгнул с саней вместе с оружием.

Селиванов уже пришел в себя и выглядел очень браво, держался молодцом.

Офицер некоторое время его разглядывал, потом усмехнулся:

– Вижу, не врешь. Пока побудешь при моей роте, а как тут разберемся, отправлю тебя на мобилизационный пункт. Пусть там разбираются, кто ты есть.

– Слушаю, Ваше благородие. Разрешите выполнять?

– Ефрейтор Егоров! – На возглас к офицеру подскочил бородатый нижний чин. – Вот ты где! Определи этого солдата пока к себе, да присматривай за ним хорошо, оружие не отбирать. После того как закончим дело, отправишь его по команде в тыл, на ближайший мобилизационный пункт. Все ясно?

– Так точно, Ваше благородие! Разрешите исполнять?

– Разрешаю, ефрейтор. Идите.

Вот так Селиванов и оказался на Чусовой. Его это устраивало. Теперь он думал о том, что он стал еще ближе к родному дому, и о том, что было бы хорошо получить какое-нито, лучше бы, конечно, легкое, ранение и отправиться еще дальше в тыл.

«Хорошо, что сапоги не отняли. Повезло мне с тем офицером. Ох, повезло».

19 декабря 1918 года.

Кунгурский уезд.

Деревня Малая Бартымка. 10:30.

Селиванова распределили в Первый отдельный Сибирский штурмовой батальон, составленный из частей первого Томского пехотного полка и Томской добровольческой дружины. Батальон был придан Первому Средне-Сибирскому стрелковому корпусу, который вел бои на Гороблагодатском тракте.

17 декабря были захвачены деревни Верхние и Нижние Исады, и колчаковцы, получив пополнение для потрепанных в боях частей, возобновили наступление севернее железной дороги Екатеринбург – Кунгур.

Полурота, в которую определили Андрона, получила приказ проверить деревню Малая Бартымка, которая находилась на левом берегу реки Бартым, недалеко от деревни Сосновка, но в стороне от дороги Нижние Исады – Копчиково.