Чтение онлайн

– Но двигались они по дороге, – уверенно предположил Задорожный. – Здесь слишком изрезанный рельеф – балки, овражки.

– Согласен, – кивнул Соколов. – Мы с тобой сейчас фактически в немецком тылу. А сплошной линии фронта здесь нет. За сутки по такой местности, опасаясь засад, замаскированных узлов обороны и блокирующих высот, они продвинутся километров на пятьдесят, не больше. Не будут они рисковать и лезть в пекло. Сейчас не 41-й год, и это не танковый клин прорыва.

– Что делать будем? – спросил лейтенант. – Прорываться старым путем назад, сообщать о немецких частях?

– Сообщать нам пока нечего, – Соколов покачал головой, – разве что общую обстановку. А для этого не обязательно туда-сюда кататься. Мое предложение такое. Передаем кодами в штаб корпуса сведения и продолжаем движение прежним маршрутом. Получается, что мы пойдем как раз за спиной немцев, в рокадном направлении. Получим побольше данных, тогда свернем на Воронеж, к месту соединения с частями корпуса. Нам приказано двигаться трое суток в указанном направлении. Вот и будем вести наблюдение дальше. Выполнять поставленную задачу.

– Ты командир, тебе решать, – улыбнулся Задорожный.

Присев на пенек возле «семерки», Соколов принялся составлять текст кодового сообщения, которое Омаев должен будет передать в штаб корпуса. Дальность передачи с танковой радиостанции голосом составляла всего 5–8 километров. А передавая текст азбукой Морзе, дальность приема увеличивалась до 10–15 километров.

Сейчас рота Соколова находилась от своих километрах в восьмидесяти. Для работы на таком расстоянии им в штабе корпуса выдали коротковолновую радиостанцию большей мощности со свежими батареями.

Омаев, установив радиостанцию на соседнем пеньке, готовился к передаче. Ловкий Коля Бочкин забросил тросик антенны на сосну и теперь с довольным видом ждал результата.

Кодовые таблицы использовались часто в тактических целях при радиопередачах. В оперативном отделе составляли такие таблицы для различных стандартных целей. В данном случае рота Соколова вела наблюдение и должна была сообщать о появлении и направлении передвижения сил противника. Не говоря открытым текстом, а используя соответствующие таблицы, которые были и в штабе корпуса, можно было передавать информацию, которую не мог понять никто, кроме того, кто имел второй экземпляр кода.

Текст таблицы для Соколова состоял из метеорологических и синоптических терминов. Любой, перехвативший передачу, понял бы, что речь идет о прогнозе погоды. Даже догадавшись об иносказательности текста, все равно не понял бы истинного смысла.

Ветер умеренный до сильного. Снег с дождем. Град не замечен. Направление ветра – 300.

И все. Короткая передача, которую трудно запеленговать и текст которой невозможно расшифровать без кодовой таблицы. А смысл ее такой. «Ветер» – это вражеские войска. «Умеренный до сильного» – от полка до дивизии. «Ветер» мог быть «слабым» или «шквалистым». Могла прозвучать фраза: «штормовое предупреждение». В штабе корпуса поняли бы, о каких силах в каждом конкретном случае говорится. «Дождь» – пехота, «снег» – танки. «Град» – крупнокалиберная и штурмовая артиллерия. А направление движения указывается в соответствии с градусами лимба. Об этом может догадаться враг, перехвативший передачу. Только вражеский радист не знает начала отсчета. В данном случае началом отсчета договорились считать не 0 градусов, а 30. А могли принять и 15 градусов, и 180, и так далее.

Пока Омаев ждал ответа, Соколов собрал командиров машин.

– Товарищи танкисты! Мы с вами оказались в тылу наступающих гитлеровских войск. Важность нашего рейда повышается, потому что теперь мы – глаза и уши командования. Первые сведения я передал в штаб корпуса, но от нас ждут большего. Ждут командиры, ждут наши товарищи, которые ведут кровопролитные бои на подступах к Воронежу. Мы будем продолжать выполнять поставленную задачу, как боковой дозор частей корпуса и разведывательная группа. Для этого продолжаем движение в указанном направлении и в заданном районе. Возможна встреча с врагом, нам придется вести скоротечный бой. Я верю в каждого из вас, как в самого себя. Порядок движения: головной дозор – лейтенант Задорожный на командирской машине. Основная группа: я, затем машина старшины Началова, далее – машина сержанта Шевырева. Тыловой дозор – старший сержант Бурлаков. По машинам!

Обходя сгоревшую деревню лесными просеками, танки вышли к балке. Задорожный чуть притормозил, осматривая горизонт, после этого его машина спустилась вниз. Через несколько минут в балку вошла основная группа и танк тылового дозора.

Командиры машин сидели в люках, ведя наблюдение по секторам, как того требовал боевой порядок. Велось наблюдение и за «воздухом». Бояться приходилось как немецких самолетов, так и своих. Сверху не разберешь, что за танки идут в тылах наступающих немецких частей. Так что, атакуй, если есть чем.

Через час движения на малых оборотах от головного дозора прозвучала команда: «Стоп». А спустя еще несколько секунд: «Один», ко мне». Задорожный звал командира. Видимо, он увидел что-то важное.

Проехав через поляну к краю леса и остановив машину за пару десятков метров от танка лейтенанта, Соколов спрыгнул с брони и побежал вперед. Задорожный дождался, пока командир поднимется к нему на броню, и показал вперед и вправо. Там, в поле, со стороны проселочной дороги между разбросанными островками деревьев тянулся еле заметный шлейф пыли.

– Похоже на штабную колонну, – предположил Задорожный, снова и снова прикладывая к глазам бинокль. – Смотри, два легких танка, бронетранспортер, две легковушки и два грузовика. Наверняка с солдатами.

– Да, похоже, – согласился Соколов, тоже разглядывая колонну в бинокль. – Сколько до них? По угломеру [3] получается примерно пять с половиной километров. С такой скоростью они будут здесь через полчаса. Будем атаковать, Сергей!

– Нам важно документы захватить, – недовольно пробормотал Задорожный, опуская бинокль. – Если это штабные, то при них и документы важные могут быть. Нам бы сейчас пехоту на броню, а мы с тобой без десанта.

– Ничего, сейчас придумаем, как быть, – пообещал Соколов. – Значит, так, ты остаешься на этом месте и наблюдаешь за ситуацией, вовремя мне докладываешь обо всех ее изменениях. Можно открытым текстом, все равно последствия такого боя не скрыть, стрельбу услышат за много километров отсюда. Задача номер один: когда колонна поравняется вон с тем стоящим прямо столбом, я ее атакую. С первым моим выстрелом ты всаживаешь по осколочно-фугасному в два замыкающих грузовика. И все, Сережа, потом – только наблюдать и докладывать о новых группах противника, и не давать уйти назад тем, кто вырвется из нашего кольца. Если к ним подойдет подкрепление, прикрываешь наш отход с трофеями.

– А ты как же без десанта-то?

– Да очень просто: у меня же четыре танка! Я вон той балкой выйду им наперерез и замаскирую две машины вон в том ивняке, а две скроются в балке. Потом, когда я подобью танки, они атакуют гусеницами и пулеметами. А задачу десанта выполнит мой Руслан Омаев. Он уже показал себя хорошо в рукопашной и в таких вот операциях. Настоящий джигит. Я ему пару человек в помощь дам из тех, кто в танках будет не очень нужен. Полноценного боя все равно не будет.

Танкисты выслушали приказ и с азартом в глазах переглянулись. Многие из взвода, которым командовал Соколов, воевали с ним не первый день и знали, что лейтенант всегда находит выходы из безвыходного положения и решения принимает нестандартные.