Чтение онлайн

На следующий день, отоспавшись и отогревшись, разведчики шутили: «Надо же так опростоволоситься, на свою же, русскую, песню попались!» Этот случай послужил хорошим уроком: «Не зная броду, не суйся в воду».

Село Веселое было отбито у немцев 18 ноября совместными действиями танкистов и частей 5-й кавалерийской дивизии. Теперь предстояло разгромить противника в селе Троицком. Гетман надеялся потеснить врага, и здесь, однако, эти надежды не оправдались. «Действия частей дивизии застопорились по причине невозможности прохода через большой лес, — записал в журнале боевых действий начальник штаба М. Т. Леонов. — В результате этого танки несли большие потери и не могли поддержать действия пехотных подразделений.

Танковые подразделения обоих полков продвигались по проделанной просеке при выходе к линии фронта, дорога Малеево — Троицкое уничтожена противотанковыми орудиями. Наша 76-миллиметровая артиллерия 112-го артиллерийского полка была стеснена в лесу и эффективных действий дать не могла.

В результате боя к исходу дня 19.11.41 г. части дивизии вперед не продвинулись и остановились на прежнем рубеже. Данный рубеж круглые сутки обстреливался минометным огнем противника» [48] .

Неудача у села Троицкое не обескуражила комдива. Выход из тупикового положения найден. По лесным тропинкам танки удалось вывести в поле, где они получили оперативный простор. Наступление продолжалось. Успешно действовали танковые и мотострелковый полки, рассеивая подчас превосходящие силы немцев, фронтовая печать в эти дни писала о смелости командира танкового батальона Н. Ф. Самары, неоднократно штурмовавшего вражеские доты; о мужестве и бесстрашии младшего сержанта И. А. Мажегова, много раз водившего в атаку свою боевую машину, подбившего вражеский танк, противотанковое орудие и три станковых пулемета; об умелых действиях артиллериста старшего лейтенанта Л. И. Гуреева, под командованием которого были разгромлены две немецкие батареи и несколько пулеметных гнезд.

Неожиданные удары танковых и кавалерийских частей заставляли противника переходить от наступления к обороне, перегруппировывать свои силы, используя для этой цели не только армейские, но и фронтовые резервы. Командование 4-й немецкой армии докладывало в Генштаб о том, что 16–18 ноября 1941 года «вследствие больших успехов, достигнутых противником на правом фланге, оно оказалось вынужденным ввести в бой резервы, сосредоточенные в тылу для намеченного на завтра наступления и поэтому не в состоянии перейти в наступление в районе между р. Москва и р. Ока» [49] .

Немецкое командование вовсе не отказалось от наступления на Москву. Оно лишь искало слабые места в нашей обороне, готовясь нанести решающий удар, чтобы охватить столицу «большими клещами» силами 3-й, 4-й танковых групп и 9-й армии. Эти силы должны были действовать на северо-западе, на юге, в районе Тулы, 2-я танковая армия Гудериана с приданными ей пехотными дивизиями имела целью прорваться к Кашире и Серпухову, затем — к Коломне. Танковые клинья должны сомкнуться в районе Ногинска и Орехово-Зуева.

В планах гитлеровского командования при наступлении на Москву были и «малые клещи». Командующий 4-й полевой армией фельдмаршал Клюге, создав на флангах два ударных кулака, замышлял начать наступление у Можайска и Серпухова, чтобы обойти советскую столицу и замкнуть кольцо окружения в районе Кунцево.

Правда, этот план был нарушен во второй половине ноября в результате контрударов 16-й, 49-й армий и конно-механизированной группы генерала Белова.

24 ноября резко обострилась обстановка в районе Венёва. Армия Гудериана, развивая наступление в северо-восточном направлении, устремилась к Оке с целью захватить переправы. Нависла угроза над Каширой, важным промышленным районом Подмосковья, в котором находились такие важные объекты, как ГЭС, железнодорожный мост через Оку, Ожерельский железнодорожный узел. Захват этого района открывал немцам дорогу на Москву.

Командующий Западным фронтом Г. К. Жуков решил бросить на этот участок танковую дивизию Гетмана, кавкорпус Белова и несколько пехотных дивизий.

25 ноября Гетман был вызван в штаб 49-й армии. Командарм И. Г. Захаркин поставил перед ним новую задачу: совместно с конниками генерала Белова защищать Тулу от ударов танков Гудериана.

В связи с резким изменением обстановки в полосе 50-й армии генерала И. В. Болдина, защищавшей Тулу и Венев, а в последующем сдаче Венёва, следовало ожидать наступления немцев в этом направлении. Танки Гудериана остановились в 8 километрах от Мордвеса.

Дивизию пришлось выводить из боя под Серпуховом и направлять в район Каширы. «В этот же день, — вспоминал Андрея Лаврентьевич, — я получил приказ вывести главные силы 112-й танковой из боя и направить их под Каширу для обороны города и Каширской электростанции. Туда же перебрасывался кавкорпус генерала П. А. Белова» [50] .

Форсировав Оку по железнодорожному мосту южнее Серпухова, танки двинулись вдоль южного берега реки и вскоре достигли села Иванькова, что в 15 километрах от Каширы. Село обезлюдело, его жители и местные учреждения были эвакуированы, работала лишь контора связи с единственным работником В. И. Самошиным, который помог наладить связь со штабом Белова в Кашире и штабом Болдина в Туле.

Гудериан бросил 17-ю танковую дивизию на Каширу, а часть сил — под Тулу, пытаясь с севера перерезать шоссе, ведущее на Москву. Кроме 17-й танковой дивизии, под Каширой действовала и танковая группа полковника Эвербаха.

Войска 49-й и 50-й армий, а также конно-механизированная группа Белова прикрывали Москву с юга, а удержание Каширы, Серпухова и Тулы было составной частью общей задачи.

Чтобы удержать рубеж от Каширы до Озер, конно-механизированной группе придана 173-я стрелковая дивизия и 15-й полк гвардейских минометов. «Этих сил, — считал командарм И. Г. Захаркин, — было достаточно для выполнения боевой задачи».

Утром 27 ноября дивизия Гетмана столкнулась с танками и пехотой противника, неоднократно пытавшегося овладеть селом Иваньково. Немцы потеряли более десятка танков и бронемашин, но продолжали атаковать. Зенитчики, прикрывавшие войска с воздуха, сбили «Хейнкель-III», два самолета повредили. Летчика со сбитого самолета удалось захватить в плен. После допроса комдив распорядился отправить его в разведывательный отдел 49-й армии [51] .

Во второй половине дня неожиданно последовало распоряжение генерала И. Г. Захаркина: перейти в наступление в восточном направлении, уничтожить противника короткими контратаками, прикрыть дорогу на Серпухов [52] .

Приказы и распоряжении в дальнейшем сыпались как из рога изобилия: то от командующего 49-й армией, то от командира кавалерийского корпуса. Естественно, это мешало наступлению на каком-то конкретном направлении. Генерал П. А. Белов впоследствии вынужден был признать: «Этой дивизии (112-й танковой. — В. П.) приходилось буквально разрываться на части, чтобы выполнить указания Захаркина и мои. Я считал, что для успешного развития операции эта дивизия должна нанести удар всеми силами во фланг противнику, способствовать окружению немцев. А Захаркин берег танкистов на тот случай, если немцы прорвутся близ Иванькова и двинутся к Серпухову. Поэтому один полк 112-й танковой дивизии, имевший до сорока танков, он держал в резерве, а другой, ослабленный в предыдущих боях, „уступал“ мне. Такое половинчатое решение распыляло средства, которых и без того было немного» [53] .