Чтение онлайн

Об этом должны были знать не только командиры корпусов, бригад и полков, но и командиры танковых экипажей. На это и нацеливал Гетман командный состав частей, в которых он бывал в эти дни.

Андрей Лаврентьевич обращал внимание командного состава и на то, что немцы стали менять свою тактику танковых атак. Если раньше они били по нашим войскам крупными силами, то теперь стали действовать небольшими группами по 5–10 машин, предпочитая атаковать из засад.

Новой техники и оружия германские заводы в конце войны не успели выпустить, но немецкие войска все чаще стали применять на фронте фаустпатроны и офенроры, довольно действенное оружие. Дистанция огня фаустпатрона составляла 30 метров, офенрора — 100. От фаустпатронов наши войска, особенно танковые, несли большие потери. Об этом говорит статистика: 1-я танковая армия потеряла в 1944 году 4 танка, за январь — февраль 1945 года — уже 16 танков, в марте — 30 танков.

При наступлении борьба с фаустниками была главной задачей передовых отрядов и разведки. Фронтовые газеты старались проинформировать армейские подразделения об использовании немцами в обороне фаустпатронов и офенроров, давали разъяснение по их устройству и применению. Газета «За нашу Родину» писала: «За последнее время воины наших подразделений встретились с „новинкой“ немецкого оружия — фаустпатронами. Много надежд фашисты возлагали на это оружие. Но фаустпатроны не могли приостановить стремительности наступления Красной Армии. Враг под нажимом наших войск, неся большие потери, вынужден был бросать большое количество техники, в том числе и фаустпатронов».

Последние наступательные операции всему миру показали возросшую силу и мощь Красной Армии, хотя германское командование по-прежнему считало, что успехи советских войск обеспечиваются за счет использования больших масс танков. В общем-то, это так. Гитлер уже не мог противопоставить нашим танковым соединениям равноценную силу, однако приказал сформировать танкоистребительную дивизию, надеясь, что она сыграет решающую роль в обороне границ рейха.

«Танковый Бог» Гудериан с едким сарказмом писал об этой дивизии: «Название этого нового соединения звучало красиво и многообещающе. Но больше ничего не было. В действительности же это соединение должно было состоять из рот самокатчиков под командованием храбрых лейтенантов; вооруженные фаустпатронами расчеты этих рот должны были уничтожать Т-34 и тяжелые русские танки. Дивизия вводилась в бой поротно. Жалко было храбрых солдат» [257] .

Сроки наступления 1-й гвардейской танковой армии были определены заранее. 1 марта 1945 года она вводилась в бой и шла в полосе 3-й ударной армии генерала Н. П. Симоняка. Тут же, только левее, входила в прорыв 2-я гвардейская танковая армия генерала С. И. Богданова. В прорыве немецкой линии обороны участвовала и 1-я армия Войска Польского. Авиационное прикрытие обеспечивали 198-я штурмовая и 278-я истребительная авиационные дивизии.

Командующий фронтом Г. К. Жуков, как всегда, возлагал большие надежды на 1-ю гвардейскую танковую армию, которая победоносно шла к своей цели — окончанию Великой Отечественной войны. За два года своего существования она провела десятки наступательных и оборонительных операций. Годовщина создания армии совпадала с днем 23 февраля. А это, как известно, день создания Советских Вооруженных Сил.

В этот день по армии был зачитан приказ:

Торжества по случаю годовщины прошли, и армия ушла в бой. 1 марта она уже была на исходных позициях. Порядок ввода войск в прорыв был определен приказом от 26 февраля 1945 года. Корпуса должны идти по четырем маршрутам за 3-й ударной армией, а «к моменту овладения пехотой рубежа железной дороги на участке Хайсендорш — Реетц вступают в бой, а на рубеже Клайн-Шпигель — Фалькенвальде обгоняют пехоту и продолжают наступление в северном направлении» [259] .

Сразу же после 45-минутной артиллерийской подготовки армия Симоняка пошла в бой, пехота прорвала первую линию обороны, но углубилась всего на 1,5–2 километра. Для допрорыва обороны противника надо было вводить передовые отряды танковой армии. От танкового корпуса пошла бригада Гусаковского, от механизированного — Темника.

Погода была скверная и никак не благоприятствовала наступлению. Прошли дожди, снег начал обильно таять, превращая дороги в сплошное месиво. Собственно, и дорог-то на север практически не было. В полосе ввода армии в бой имелось одно шоссе, но и оно на отдельных участках, как и другие проселочные дороги, было заминировано.

Стало ясно, что вести армию по четырем маршрутам не удастся, и Катуков отдал приказ наступать по шоссе Реетц — Неренберг. По шоссе шли и главные силы армии Богданова. Стали образовываться пробки глубиной на несколько десятков километров. Теперь нечего было думать о темпах наступления, определенных приказом в 45–50 километров.

И тем не менее, даже двигаясь со скоростью 10 километров в сутки, Темник завязал бой за городок Гросс-Зее, а Гусаковский — за Неренберг.

На следующий день скорость движения войск увеличилась, и в бой вступали основные силы армии. К утру 3 марта оборона противника на кольбергском направлении была прорвана, и танки Катукова, а левее Богданова уверенно прорывались к Балтийскому морю.

В коридоры, пробиваемые пехотой армии Симоняка, словно потоки воды, неслись танки, сокрушая все на своем пути. Впереди, как и с начала наступления, шли передовые отряды Гусаковского и Темника. С передовыми отрядами шел Гетман со своим «маленьким штабом», который корректировал действия бригад, идущих в авангарде, армейской разведки и ударных групп, а точнее — штурмовых батальонов, созданных для борьбы с танками противника и фаустниками.

Пали первые города: Гросс-Зее, Неренберг, Цульцефиц и Зенгерин. Разгромленные немецкие части отходили в северо-западном направлении на Драмбург.

Гитлер сместил командующего группой армий «Висла» генерал-полковника Зеппа Дитриха и назначил на его место рейхсфюрера Гиммлера, надеясь таким образом изменить ситуацию в Померании. Гиммлер сразу же бросил на передовую войска, находившиеся в резерве: 28-ю легкую пехотную дивизию СС «Бельгийскую», 402-ю запасную дивизию, 7-ю танковую дивизию СС «Гольштейн», 11-ю мотодивизию СС «Нордланд», пехотную дивизию СС «Карл Великий» и другие соединения.

Только вряд ли рейхсфюрер даже такими радикальными мерами мог что-либо изменить на фронте. Усилил давление на немцев 2-й Белорусский фронт Рокоссовского. Его войска начали бои за Кёзлин, 2-я танковая бригада успешно продвигалась к Наугарду и Коммину.

Катуков нацелил 8-й гвардейский мехкорпус на захват Драмбурга, Бальгарда и Керлина, 11-му гвардейскому танковому приказал занять Кольберг, Трептов, Гросс-Естин, где перейти к обороне и быть в готовности отразить удары противника с запада! [260]

Такое массовое передвижение войск в узких дебиле снова привело к пробкам. Наши войска шли на север, в обратном направлении двигались колонны пленных и группы беженцев. Гетман посылал своих людей, требуя от них любой ценой освободить дороги, чтобы можно было протолкнуть вперед машины с боеприпасами, горючим и продовольствием для ушедших вперед бригад Гусаковского и Темника.

В этой сутолоке сначала Гетман нарвался на Катукова, затем и Бабаджанян, который тоже пробовал бороться с пробками. Но тоже безуспешно. Каждый из них поочередно получил взбучку.