Чтение онлайн

Ночью мы всплыли, чтобы попытать счастья в безопасном плавании, и ускорили ход. «У-230» рванулась вперед, проветривая прочный корпус свежим воздухом и подзаряжая аккумуляторные батареи двумя работавшими дизелями. На расстоянии грань между бесконечностью ночного неба и протяженностью темного моря исчезала, создавая иллюзию движения во Вселенной. Наша одинокая черная лодка продвигалась полным ходом между небом и морем, оставляя большие светящиеся водовороты – прекрасный ориентир для бдительного пилота. Пока дизели размеренно стучали, я прикидывал, сколько мы еще сможем двигаться, в надводном положении. Прошло 17 минут. Затем прозвучал резкий сигнал радара – нас запеленговали. Подлодка ушла под воду.

Наши ночи превратились в дни, а дни – в ночи. Мы часами находились внутри темного корпуса лодки, освещавшегося тусклым светом нескольких ламп. Ночи, проведенные на мостике, были черны, как смола. Мы продвигались, прислушиваясь к шуму моторов неприятельских самолетов и всматриваясь в черные морские волны, всегда готовые увернуться от плавающих мин, которые сбрасывались пилотами противника с пугающей частотой. Днем мы двигались на глубине 40 метров, прислушиваясь к отдаленному шуму самолетов противника, толчкам «асдика» и взрывам глубинных бомб.

После того как на смену апрелю пришел май, мы достигли «черной ямы» – зоны, куда до сих пор не проникал ни один неприятельский самолет. Импульсы радара постепенно затихли, и мы осмелились снова всплыть на поверхность моря, к солнечным лучам. После шестисуточной игры с противником в кошки-мышки, после уклонения от дьявольской изобретательности англичан, которая попеременно приводила нас в шоковое состояние, отчаяние, страх и гнев, солнце показалось мне гарантом безопасности. Яркий свет позволял расширить сектор наблюдения. Я надеялся, полагаясь на свое зрение и «метокс», что мы сможем обнаружить вражеские самолеты на безопасном расстоянии.

Пройдя 15-й градус западной долготы, мы сообщили в штаб, что совершили безопасный переход через Бискайский залив. Через четыре часа база подтвердила прием нашей радиограммы. В свою очередь Ридель принял и расшифровал новые распоряжения штаба: «Двигайтесь в сетку квадрата ВД-95. Ожидается конвой, следующий на восток».

Эта оперативная зона располагалась намного южнее района северных штормов, где мы ходили зимой. Я полагал, что здесь будут более благоприятные условия для торпедных атак и охоты за конвоями. Нервное напряжение, которое мы испытали при переходе через Бискайский залив, получило разрядку. Вскоре наступили прекрасные весенние дни, не омрачаемые появлениями самолетов противника.

2 мая. Погода превосходная, в спокойном море солнечные блики. В 14.08 Ридель засек за южным горизонтом быстро двигавшуюся одиночную цель. На полных оборотах мы поспешили в направлении, пересекающемся со средним курсом судна. После трехчасовой гонки, в результате которой транспорт появился на горизонте, мы не спеша ушли под воду, располагая избытком времени до того момента, когда появится судно. Часом позже наши надежды на первую торпедную атаку не оправдались. Судно было опознано как шведский транспорт, идущий по «филадельфийскому маршруту», безопасность которого для «нейтралов» гарантировала Германия.

После того как шведу было позволено уйти, мы приняли радиограмму от одной из наших лодок: «Конвой АЮ-87. Курс северо-восток. Потопили два транспорта тоннажем 13 тысяч тонн. Продолжаем преследование. „У-192“. Сетка квадрата АЮ-87 находилась между Ньюфаундлендом и Гренландией – вне пределов отведенного нам района. Мы оставили конвой „волкам“, патрулировавшим этот квадрат.

5 мая «У-230» бороздила море в заданном квадрате. Утром мы приняли радиограмму, подтвердившую наши худшие опасения. Ридель вручил мне дешифрованный текст радиограммы в полном молчании. «Эсминец. Атака. Тонем. „У-638“. Это сообщение было последним признаком жизни „У-638“. Больше о подлодке мы ничего не услышали.

Через два часа была спешно дешифрована новая радиограмма. «Атакованы эсминцами. Глубинные бомбы. Покидаем лодку. „У-531“. Этот второй сигнал бедствия привел нас к тревожному заключению, что битва за конвои сопровождалась необычайно эффективными контрмерами по их защите со стороны противника.

6 мая. Было еще темно, когда с места сражения была послана новая радиограмма: «Атакованы сторожевиком. Тонем. „У-438“. Это третье извещение о смерти привело нас в ярость и недоумение. Чем вызван этот поток радиограмм, извещавших нас только о гибели подлодок?

Но вот еще одна радиограмма: «Атака с воздуха. Глубинные бобмы. Протаранены эсминцем. Тонем. „У-125“.

Четвертая потеря! Наш гнев перешел в шок.

7 мая. «У-230», крайне осторожно крейсировавшая под звездным небом, перехватила последнюю в этот день радиограмму: «Атака с воздуха. Тонем. 47 С. 05 В. „У-663“. Я нашел место гибели подлодки на нашей размякшей навигационной карте и отметил его черным крестом в центре Бискайского залива. Пятая подлодка, отправленная на дно за три дня! Но через семь часов я был вынужден увеличить цифру потерь, когда в ответ на запросы штаба сообщить свои координаты „У-192“ и „У-531“ не откликнулись. Они встретили свою гибель, атакуя тот самый конвой к юго-востоку от Гренландии.

10 мая. Солнечный день. Мы прибыли в заданный квадрат, занимавший небольшой район в центре Атлантики. Предполагалось, что здесь перехватим конвой, о котором ранее сообщалось. Вместе с нами в засаде находилось шесть подлодок. Гораздо больше их было в пространстве между нашим квадратом и Британскими островами. «У-456», наша напарница при выходе из Бреста, скрылась где-то в неизвестном направлении. Число участников засады определилось.

11 мая. Еще один некролог из Бискайского залива: «-Атакованы с воздуха. Тонем. „У-528“. Мы рассвирепели и теперь рвались отомстить за наших товарищей в стократном размере.

Часом позже мы получили в знак утешения оперативные указания из штаба: «Всем подлодкам в сетке квадрата ВД идти на перехват конвоя, движущегося в восточном направлении в БД-91. Атакуйте конвой по собственному усмотрению». «У-230» немедленно двинулась на полных оборотах новым курсом. Форштевень лодки рассекал поверхность моря, оставляя по краям искрящиеся фонтанчики. Готовясь к бою, я приказал тщательно осмотреть все торпеды.

12 мая. В 04.00, когда я поднялся на вахту, весь экипаж был охвачен волнением. В 05.40 на рассвете Прагер послал несколько сигнальных ракет, чтобы сообщить о нашей позиции другим подлодкам. В 06.20 он сообщил снизу, что мы вышли на расчетный средний курс конвоя. Я убавил скорость лодки и развернул ее в западном направлении в сторону конвоя, осторожно продвигавшегося вперед. Перед восходом солнца восточный горизонт приобрел кроваво-красный цвет. Оставалась лишь темная линия на западе.

06.15. Солнце выскочило из океана огромным огненным шаром. В этот впечатляющий момент я увидел темное пятно в юго-западном направлении – конвой! Я вызвал Зигмана на мостик и сказал:

– Мой подарок вам, герр капитан!

– Спасибо, старпом, наконец-то обнадеживающая весть.

Мы наблюдали, как темное пятно растет в объеме. Вскоре командир развернул лодку кормой к черно-серым фонтанам дыма. На горизонте в западном направлении отчетливо вырастали три верхушки мачт. Показавшись полностью из-за горизонта, три корабля оказались эскортами – тральщиками, идущими перед конвоем. Следуя зигзагообразным курсом, они приблизились к нам, подпрыгивая, как марионетки на пустой сцене. Мы медленно отошли на восток, соблюдая безопасную дистанцию и стараясь определить курс конвоя.