Чтение онлайн

А когда-то широкая набережная, отделявшая арсенал от Босфора, всегда была уставлена в несколько рядов пушками разного калибра. Особенно много было пушек, захваченных в разных христианских городах. На двух дворах арсенала янычары учились обращаться с этими пушками и воевать со всякого рода оружием. Таким образом, в Топхане пушки проходили «пробу»: из них же в праздничные дни производили стрельбу. А так как турки очень любили пушечную пальбу, то в прежние времена выстрелы в Стамбуле раздавались почти с утра до вечера. Так они означали восход и заход солнца, рождение ребенка и смерть преступника, всякое передвижение султана — куда бы он ни поехал, начало и конец праздников Рамазан, Курбан Байрам и др. В военное время привоз носов и ушей неприятеля для выставления их у ворот серальского дворца тоже возвещался выстрелами пушек. При каждом военном успехе, даже самом незначительном, Пера и оба берега Стамбула сотрясались от пушечной пальбы.

В начале греческой революции уставленная пушками набережная Топханы чуть было не сгубила Перу. Один из пожаров, вспыхнув в отдаленном конце предместья, распространился до набережной, и около полуночи город Скутари вдруг был осыпан ядрами. Тотчас распространился слух, что греки будто бы овладели арсеналом и открыли огонь из его артиллерии. Возмутившиеся янычары, давно искавшие предлог ограбить греков, кинулись к берегу, чтобы на каиках перебраться на ту сторону гавани. Если бы им удалось вторгнуться ночью в пылающее предместье, то в «неверной Пере» не осталось бы в живых ни одного иностранца. К счастью, янычар-ага успел запереть пристань и уговорил их дождаться гонцов, которые были посланы собрать сведения о случившемся. Выяснилось, что турки не вытащили ядра, которыми были заряжены пушки, и когда огонь добрался до них, они сами собой стали стрелять по Скутари, лежащей по другую сторону пролива.

Главной в Топхане была пристань — самый многолюдный причал судов, плававших по Босфору и Мраморному морю. Пристань представляла собой картину непрестанного движения, и здесь можно было увидеть всевозможные лица и костюмы. Вдоль берега стоял ряд легких лодок и тяжелых галиотов, которые во всякую минуту готовы были пуститься куда прикажете. В ожидании пассажиров сидели каикчи с чашками кофе и длинными чубуками. Стоило заговорить с ними, и тотчас обнаруживались особенности национального характера. Суетливый и словоохотливый грек почти силой потащит вас в свой незамысловатый каик, тогда как степенный и важный турок редко проронит слово и лишь движением головы укажет на свое прекрасное судно, устланное дорогим ковром. Если возникал спор, для разрешения его являлся хаджи, надзиравший за порядком на пристани. Он скромно вмешается в спор, уймет азартного грека и, не отдавая преимущества соотечественнику, предложит пассажиру самому выбрать судно.

Чтобы перейти к следующей достопримечательности Топханы, сначала расскажем о воде, которая у турок считается даром Аллаха, разрешившего пользоваться ею всем безвозмездно. Благочестивый турок набожно старался, чтобы недостатка в ней не испытывали ни люди, ни животные. Вода не может быть чьей-то собственностью, поэтому перед дверью его жилища всегда стоял какой-нибудь сосуд с водой для бродячих собак. А в камнях турок выдалбливал лунки, чтобы в них скапливалась вода для птиц.

Если где-то открывался ключ или ручей шумел в траве, там устраивали фонтаны, чтобы путник мог освежиться в знойное время и совершить омовение. По этой причине в Стамбуле много фонтанов; некоторые из них обложены мрамором, украшены скульптурой в турецком вкусе и надписями из Корана, содержащими в себе поучение о любви к ближнему. Тот, кто устраивал фонтан, никогда не позволял себе вырезать на нем свое имя. Потому что турок никогда не хвастается своими добрыми делами; а его любимой поговоркой является следующая: «Делая добро, бросай его в море, но так, чтобы и рыбы того не видели. Тогда Аллах благословит тебя».

В Топхане находится один из лучших в Стамбуле фонтанов, который был устроен в 1732 г. при султане Махмуде I. Фонтан представляет собой четырехугольное здание с далеко выдающимся карнизом, над которым возвышается балюстрада. Стены фонтана усыпаны арабесками, изречениями из Корана и поэтическими строками турецких, персидских и арабских авторов.

Вокруг этого фонтана расположился рынок — самое шумное место Перы. Он всегда заполнен многочисленной и шумной толпой народа. В прежнее время из продававшихся здесь товаров больше всего бросались в глаза тыквы и дыни — «колокинфы» (как называли их греки). Они складывались кучами, высота которых иногда доходила до 5 м. Их было более двадцати сортов, и некоторые из них — большие и белые — издали казались комьями снега, а вся куча — сугробом. Продолговатые и тонкие назывались «долма». Выкинув мякоть, турки наполняли их рубленым мясом, и это было у них одним из самых любимых блюд…

Наше повествование о Стамбуле приближается к концу, и из всего вышесказанного читатель, наверное, уже может сделать вывод, что для России и русских Турция — страна особенная, исключительная. Все прежние войны между нами — дела давно минувших дней, к тому же мы больше дружили, чем воевали. А возвращаясь к рассказу о завоевании Константинополя, следует сказать и о том, что последний византийский император в отчаянии обращался за помощью к папе римскому, чтобы получить помощь Запада путем уступок в вероисповедании. Но монахи Пантократоровой обители оказали сильное противодействие его планам: они ходили по городу и возмущали народ. А сделать это было нетрудно, потому что византийцы хорошо помнили почти 60-летнее правление латинян. Не вдаваясь сейчас в богословские споры о вере, отметим, что тогда византийское духовенство поддержало призыв народа: «Лучше полумесяц, чем кардинальский пурпур; лучше турецкий тюрбан, чем митра латинян!».

А в этой главе мы хотим рассказать об обширной долине Хюнкар-искелеси, которую в первой половине XIX в. прославило почти невероятное для того времени событие. Но сначала о самой долине…

Слово «хюнкар» означает «человекоубийца», и таким титулом — самым невероятным в мире — турки в прежние времена величали своих монархов. Причем давалось это прозвище в виде почетного звания — без малейшего отношения к личному характеру султана. Поэтому вся обширная долина, куда прежде султаны выезжали на отдых, получила название «Хюнкар-искелеси» — «пристань человекоубийцы», то есть султанская пристань.

Для отдыха султанов в Хюнкар-искелеси был устроен павильон — в соответствии с привычками царственной жизни: водоемы были выложены мрамором, стены комнат богато украшены… И всей этой роскоши султан Селим III не пожалел, когда завел в Скутари типографию, а павильон превратил в бумажную фабрику.

Турки всегда свято относились к бумаге и в обыденной жизни старались не употреблять ее — на ней пишется священное имя Аллаха, потому и нельзя использовать ее для недостойных целей. Это религиозное чувство долгое время запрещало им и Коран печатать на бумаге, так как считалось святотатством тискать его в печатном станке. Правда, есть и более основательная версия этому: священные книги у турок, как и у нас, называются «писанием», поэтому и Коран всегда должен быть написан рукой, а не напечатан, ибо тогда его нельзя будет назвать «писанием». Была и еще одна причина долгого непечатания Корана — участь бедных киатибов (переписчиков), которые только тем и существовали, что переписывали священные книги.

Попутно расскажем, что трепетное отношение турок к бумаге простиралось до того, что, завидев на земле даже маленький клочок ее, они бережно поднимали его и подносили к лицу, потому что на бумаге пишется имя Аллаха. В день последнего суда, когда Пророк Мухаммед захочет взять своих последователей из тех мест, где они несут наказание за грехи, и ввести их в вечное блаженство, они должны будут идти к нему босыми ногами подлинной раскаленной решетке. Другой дороги нет! И тогда явится им на помощь всякая бумажка, которую они когда-то подобрали и сохранили, так что, ступая по ней на раскаленной решетке, они пройдут ничего не опасаясь и не ощущая боли [77] .

Небольшую возвышенность в Хюнкар-искелеси турки называют «Юмша-Дагы» («Великанова гора»). Древнегреческий миф повествует, будто здесь отдыхал Геракл во время плавания с аргонавтами в Колхиду, отчего греки и называли гору «Гераклово ложе». Но турки называют ее по-своему и дают этому свое объяснение. Коран признает многих библейских лиц, и один из них — это Иисус Навин, которого турки называют «Исса-ибн-Нун» (Иисус сын Навина). Мусульмане приписывают ему очень высокий рост и уверяют, что он любил сидеть на этой горе и омывать ноги в Босфоре.

Когда Иисус Навин умер, на возвышении было мало места для его могилы, и потому здесь была похоронена только одна его нога. В подтверждение они указывают на мечеть дервишей на вершине горы и большую ограду возле нее, а в ней — на могилу длиной более 6 м. Это и есть неоспоримое доказательство размера погребенной ноги Иисуса Навина. На стенах мечети видна арабская надпись, содержащая историю библейского героя, в конце которой для неверующих прибавлено: «Кто сомневается, пусть взглянет на эту надпись и уверует».