Чтение онлайн

Итак, нам известно, что греки ходили в Стамбул и дальше {54} . О том, какой именно формы были суда и сколько именно длилось это путешествие, ведутся горячие споры. Если плыть днем, по вечерам причаливая к берегу для ночлега и ужина, путь от материковой части Греции до Босфора займет месяц – плюс-минус неделя {55} . При ветре на кормовом курсовом углу изящные, длинные и узкие лодки, быстро идущие на веслах с многочисленной командой гребцов, могли идти со скоростью шесть узлов. Но сложность была в бурном море – идти против ветра невозможно, а впереди наверняка ждали известные и неизведанные опасности. Было несколько коварных мест: не в последнюю очередь – мыс Сунион, южная оконечность Эвбеи, северный ветер и движущееся на юг течение в Дарданеллах.

Чтобы проложить путь между двумя континентами, бесстрашные греки на свой страх и риск вышли из открытого моря и наобум поплыли в Геллеспонт, сами не зная, куда их приведет этот коварный, но манящий пролив. И (несколько странно, учитывая, что греки утверждают, что они так гениально разглядели ресурсы Византия) высадились они, пожалуй, в неподходящем месте. Поселенцы основали на азиатском побережье входа в Босфор, в естественной бухте на восточном берегу Мраморного моря город Халкидон. Халкидон находился примерно в километре от места, где на противоположном берегу пролива стоял Византий. У бивачных костров, на городских площадях, при королевских дворах и в классических произведениях Халкидон на протяжении веков называли «городом слепых». Он получил известность как место первой высадки европейцев в этих местах, а ныне окончательно слился со Стамбулом в его азиатской оконечности.

Здесь, в Халкидоне, нога человека, по правде говоря, ступала и до этого. Как и в случае с археологическими находками на другом берегу моря, культуры эпохи неолита оставили множество материальных свидетельств своей трудной, полной надежд жизни неподалеку от Фикиртепе. Здесь в примитивных глиняных хижинах влачили свое существование охотники и рыболовы. Поросшая фиговыми деревьями земля кормила их, а ложки и черпаки они делали из кости диких коров. В бронзовом веке прибывали сюда также и торговцы-переселенцы из Финикии.

Сегодня древний Халкидон стал небольшим оживленным азиатским районом Кадыкёй. Здешние улицы пропитаны народным духом, именно сюда вас приведут жители Стамбула, чтобы показать, что у города, имеющего мирового значения будущее, есть еще и социальная история. Здесь домашняя атмосфера: торговцы орехами ждут своих покупателей, а домохозяйки из европейской части Стамбула едут через пролив за лучшими, свежими горными сырами. Духовенство всех мастей продает свой товар, смотритель армянской церкви час за часом просиживает в надежде принять посетителей, кому бы он оказал радушный прием. В Кадыкёе расположена одна из старейших в городе синагог, а также римско-католический и сербский храмы. Закутанные в покрывала молодые местные жительницы вбегают и выбегают из мечети, построенной на заре Османской империи – как из благочестия, так и в качестве демонстрации новой мусульманской эстетики города. А в наши дни главная роль в этом районе отводится транспортным узлам. Вот железнодорожный вокзал Хайдарпаша, похожий на европейский замок (где вместо рва – Мраморное море) и построенный в 1908 г. для обслуживания направлений на Багдад, Дамаск и Медину. А вот еще автовокзал для автобусов и микроавтобусов. Со времен Античности, в Средние века и до начала наших дней Халкидон был важнейшим пунктом пересечения транспортных путей.

Возможно, Халкидон, защищать который было не так просто, как Византий, был и не самым лучшим вариантом. Однако вполне может быть, что в этом безрассудном решении древних греков есть логика. Судя по обнаруженным на возвышенности древнего Стамбула надгробиям, сосудам с изображением человеческих лиц, а также фрагментам булав, место, которое греки назовут Византием, было уже занято. Вновь прибывшие переселенцы не представляли собой полноценную армию захватчиков. Как бы они там ни похвалялись подвигами своих предков в Трое, они не смогли бы десять лет держать осаду дальше по азиатскому побережью. Наверное, Халкидон – город все-таки не слепых, а недальновидных. Сегодня перебраться из Азии в Европу можно запросто – заплатив менее фунта стерлингов (размер платы за паромную переправу). А 27 веков назад на кону было гораздо больше. Некто, чье имя истории пока неизвестно, оказался в Византии раньше.

Однако в первой половине VII в. до н. э., по преданиям, сами боги посредством невнятного рокота оракула велели жителям города на материковой части Греции, Мегары, выводить лодки (буквально) и искать другой город, расположенный «против города слепых».

Если Халкидон – «город слепых», то насколько же велики возможности «города зрячих»!

Мегара, средних размеров прибрежный городок в материковой части Греции, ничем не впечатляет с первого взгляда. В наши дни на подъезде к городу по шоссе Афины – Спарта вас встретит инсталляция из огромных покрышек от трактора и выхлопных труб. Город разделяет пополам железная дорога с брошенным полвека назад, бурым от ржавчины локомотивом. Ничем не примечательный, будничный и автономный – вот определения, что тут же приходят в голову.

Мегара настолько исключительно сельскохозяйственный город, что во времена режима полковников (1967–1974 гг.) некоторые жители отправились на тракторах в Афины протестовать против хунты – только чтобы быть отброшенными танками. Консервативный памфлетист IV в. до н. э. Исократ пренебрежительно отзывался об этом регионе как о месте, где люди возделывают камни. Ну да, и камни, и шерсть, и лошадей, и соль. Соль, без сомнения, была одним из алхимических минералов Античности, предопределяющим – благодаря своим консервирующим свойствам – либо выживание, либо голод. Ключевой задачей стало сохранение соли, и, в конце концов, порт Мегары соединили с самим городом длинными стенами. А это, пожалуй, стало даром морей, бесконечным даром, благодаря которому древние греки обратили свои взоры к морю, а воображением перенеслись на восток – за видимый горизонт.

Утверждают, что Византий «заложили» именно греки из Мегары. Греки говорят, что сюда их направил бог Аполлон через оракула в священных Дельфах. Нет сомнений, что правители города действительно ходили в глубь страны за благословением Аполлона, однако есть подозрения, что они уже вынашивали захватнический план. Вероятно, этот изобильный кусочек земли на северном краю Мраморного моря уже населяли люди (и кое-кому из жителей Мегары это было известно, они, скорее всего, сталкивались с жившими там фракийскими торговцами, что подтверждают эти горшки и булавы). Стало быть, поселение со столь прекрасным местоположением обещало такую жизнь, стремление к которой вдохновляло их отправиться в плавание, преодолевая бурные раскинувшиеся к востоку воды. Нужно представить себе искателей приключений, полных надежд и решимости победить. Вот они выходят из Мегары и направляются в сторону восходящего солнца. Вот они видят, как в прибрежных пейзажах, что они минуют, желтый известняк сменяется мраморно-белыми и вулканически черными ландшафтами – насколько умиротворяюще знакомыми они кажутся! А вот они меняются снова – по мере того, как Европа вот-вот перейдет в Азию.

Прелесть этого клочка суши и побережья, что они назовут Византием, очевидна. Его местоположение прекрасно подходит для торговли и защиты: клин земли, огражденный Мраморным морем, Босфором и его эстуарием Золотого Рога, – это созданная самой природой застава. Доступность рыбной ловли, о которой позже говорил римский историк Тацит, обеспечивала независимость и доход. Тунец, идущий вместе с дельфинами из Черного моря в более теплые воды Мраморного, заплывал в естественную бухту, что образовывал Золотой Рог.

Говорят, что это название происходит от обилия блестящей рыбы и морских млекопитающих, которых тут можно было ловить, когда они проплывали во время ежегодной миграции. Местные рыбаки, промышлявшие в Стамбуле до начала 1960-х (годов массового загрязнения), рассказывали, что вода сверкала от рыбьей чешуи. Здесь до сих пор водятся дельфины – проще всего их увидеть рано утром или вечером. Сейчас их стаи становятся все малочисленнее, но некогда тут бывали огромные косяки.

Еще древние писали о морской макрели, рыбе-меч {57} , морских черепахах и тюленях-монахах {58} . Древние византийские монеты были украшены изображением прыгающего дельфина, а над ним – вола {59} . По греческим легендам, Агамемнон пытался подкупить Ахилла, чтобы развеять его хандру на полях битвы у Трои, обещая ему право рыбачить в водах Босфора. Первооткрывателям было очевидно, что это – трофей, охраняемый духами и на суше, и под водой, за который стоит сражаться. Благодаря богатому геологическому прошлому древних византийцев ожидало обеспеченное будущее {60} .