Чтение онлайн

— Это упрёк? — ровно отзываюсь я.

— Ян прав, — криво усмехается Андрей, и мы продолжаем идти, — есть вещи, которые нельзя простить мужчине. Не буду врать, что сожалею об афёре с Аллой и налоговой, я не мог надышаться тобой с того самого вечера, как впервые увидел и не хотел делить тебя даже с работой, но то, что произошло после… Это моя вина и моя ответственность. Я не имел права распоряжаться твоим здоровьем и жизнью. Только представив, чем могло закончиться твоё незнание… — нервно дёрнув подбородком, он меняется в лице.

— Твоя вина лишь в том, что о смерти своего ребёнка, — я впервые выговариваю это без дрожи и наворачивающихся слёз, — я узнала на несколько дней позже, чем могла. — Из ярко освещённых дверей ресторана выходит всё ещё раздетый Ян с моим пальто в руках. — Никто не мог предугадать, что мы окажемся несовместимы генетически. Если хочешь, сброшу тебе заключительный диагноз Ольги Ивановны, уточнишь у какого-нибудь академика. В этой смерти не виновата ни я, ни ты. Или виноваты оба. Но этот груз точно не только твой. — Одинокая слезинка скатывается по щеке, на радость продолжающему бушевать ветру. — Мы просто оказались настолько разными, что даже ДНК против.

— Значит, всё? — тихо спрашивает Андрей, и в его глазах я отчётливо вижу своё отражение.

— Лучше сразу, чем потом всю жизнь отрубать по маленькому кусочку сердца. — По сравнению с горечью во всём его виде, мои не сгибающиеся уже пальцы — ерунда.

— А если я готов рискнуть? — Последняя попытка схватиться за то, что всё ещё дорого.

— Я не хочу. И не буду, не тогда, когда…

— Всё ещё не мёрзнешь? — раздаётся насмешливое со спины и, развернувшись, я попадаю прямо в объятия Яна. Одним слитным движением он накидывает на меня моё же пальто. Не снимая своего пиджака.

— Не критично, — чувствуя, что от ветра губы плохо двигаются, пытаюсь улыбнуться я.

— А критично это как? С полным обморожением? — запахивая полы моего пальто, веселится он.

— С полным обморожением, — эхом задумчиво отзываюсь я.

— Чего ты хочешь, девочка моя? — прекратив напускную суету, серьёзно спрашивает Ян, обнимая меня двумя руками.

— Всё, что угодно? — По-детски глупо, но именно в этот момент ко мне возвращается вера в чудо.

— Сомневаешься?

— Увези меня отсюда, — прошу тихо, уткнувшись лицом ему в грудь.

И даже сейчас горячий, как батарея, Ян исполняет моё желание.

— Я как-то не рассчитывала, что ты привезёшь меня именно сюда.

Сижу. Обеими руками обнимаю огромную кружку с медведем из мультика про охоту. Не могу оторвать взгляд от какого-то модного, закрытого со всех сторон стеклом, камина. И не чувствую неловкости, подогнув под себя ноги.

Босая. Под клетчатым колючим пледом. В его свитере, доходящим мне до середины бедра.

— С частными самолётами ночью перебои, но, если не передумаешь, утром можем улететь, куда хочешь, — вполне себе серьёзно заявляет Ян, садясь рядом.

— И бросить «Альдебаран»? — Не хочу пить, но согревающее тепло в руках успокаивает.

— В жизни есть вещи поважнее. — Улыбнувшись, Ян разворачивается и смотрит так, словно все его мечты разом осуществились.

— Я — вещь?

— Ты — жизнь, — легко заявляет он то, отчего у меня начинают подрагивать руки.

— Не надо, — покачав головой, я ставлю кружку на придиванный столик.

— Почему? — Ян не делает ни одной попытки приблизиться, но мне хватает и взгляда.

— Думаешь, сейчас самое время?

— Подходящего времени не бывает. — Улыбка, от которой у меня перехватывает дыхание, и руки, подгребающие меня ближе, вместе со свитером, пледом и глупыми страхами. — Всегда есть что-то, что мешает — работа, заботы, проблемы, так что того самого времени может и не быть.

Чёрт с ним, со временем! Гораздо хуже, что вся моя несуществующая выдержка летит в бездну, сократив фокус взгляда до единственной точки в пространстве.

— Что ты делаешь? — Охрипший голос проходит наждачкой по оголённым нервам, в то время, как Ян, отклоняясь, опрокидывает меня на себя.

— Ты мёрзнешь.

Серьёзно? Моё правое колено между его ног, руки упираются по обе стороны от его головы, а каскад волос отгораживает нас от всего мира. И мне не то, что не холодно, я задыхаюсь от поднимающегося изнутри жара!

Наверное, надо что-то ответить, умное и язвительное, но какое там! Всё, что я могу — смотреть в глаза напротив и ждать.

— Ты очень красивая…

Шёпот, улыбка… Я боюсь, искренне и от всей души, но ничего не могу сделать. Это сильнее меня. Всегда было и всегда будет, а страхи… Что ж, неприятности случаются, даже если каждый раз режут по живому.

— Алиса?..

— Прости, это… — Нервным движением поднявшись, я иду к столу, наливаю себе воду и залпом осушаю сразу половину бокала.

— Это что?

Обида? Раздражение? Удивление? Какое там, Яну весело!

— Я… Мы зря всё это начали, — неопределённым жестом обвожу я гостиную. — У нас снова не выйдет ничего хорошего. Мы просто не можем сосуществовать в одной плоскости и, рано или поздно, это поймём. — Длинные рукава прекрасно натягиваются на нервно подрагивающие пальцы. — Я сглупила, не надо было тебя просить! Стоило просто поехать домой и… Извини, что психую. Можешь отвезти меня домой? Хотя не надо, я вызову такси.

— Не могу. — Ян встаёт и мне становится виден, скрытый до этого его силуэтом, бокал с виски и кубиками льда. — И такси не может.

— Ты не пил, — качаю я головой, не веря ни единому слову.

— Рискнёшь проверить? — Засмотревшись на бокал, я пропускаю момент, когда он приближается. — Ты не уедешь, — многообещающий шёпот и руки, одна из которых ложится на талию, а вторая касается обнажённой кожи бедра. — Не уедешь, не убежишь, не улетишь и даже не уплывёшь. — Ещё ближе. Ещё крепче. Ещё жарче. — Моя Алис-са… Моя девочка… Только моя!

Твоя! Как и тогда, семь пустых лет назад.

Дрогнув последний раз, мои ладони забираются под его футболку, а в глазах уже давно нет реальности. Её нет нигде. Весь мой мир сужается до половины квадратного метра — крохотного пространства, на котором нет никого, кроме нас.

И вспыхивают электрические разряды там, где меня касаются его руки. А шумный выдох только подтверждает, что Ян осознаёт мою полную и безоговорочную капитуляцию. Беспомощность перед ним, тем, кто все эти годы продолжал тенью стоять за всеми моими мыслями и поступками.