Чтение онлайн

Одно из многочисленных концептуальных отличий игры от реального мира – то, что проверить невозможно. Однако мне сейчас не до рефлексий.

– Как на станции? – спрашиваю я. – И где Бриа, кстати?

– На станции – плохо, – коротко и по существу отвечает Нирс. – Бриа врет в вашу пользу Межзвездному содружеству. Пойдемте в рубку, посмотрите сами.

Иду! В конце концов, ради этого я и здесь – чтобы решать проблемы.

Деньги: – 2 000 045 кредитов (счет заблокирован)

Характеристики капитана:

Репутация – 1508

Харизма – 80 (Уверенный Лидер)

Дипломатичность – 121

Предприимчивость – 81

Уж не знаю, какую чудо-технологию использует «Игротехник-НЕО» или их неведомые хозяева… в смысле, я буквально не знаю: во время инструктажа мне показывали довольно подробную документацию, но я не стану притворяться, будто понял оттуда хоть что-то. Мне, признаться, казалось, что такая технология выходит за рамки возможного для современного человечества… но, помню, когда я в детстве услышал о постройке квантового компьютера, тоже в его реальность не поверил. Так что мнению моему грош цена.

Так вот, уж не знаю, какую они там использовали технологию, но реальность, созданная капсулой, становится все реалистичнее по мере того, как в нее погружаешься. Я уже говорил об этом: во время тренировочных упражнений сначала возникает сюрреалистическое впечатление, будто ты оказался внутри мультфильма, да еще в качестве персонажа. Потом привыкаешь и не обращаешь уже на это внимание: мультфильм так мультфильм. Потом настоящий мир начинает казаться тебе каким-то не таким.

А еще позже, вспоминая какое-то событие из виртуальности, ты ловишь себя на том, что придумал какие-то детали и особенности, которые неуловимо отличают реальность, созданную стараниями компьютеров и компьютерных волшебников, от реальности, сотворенной добрым боженькой или неразумным Большим взрывом… И если ты, допустим, общался с какими-то людьми и в реале, и в виртуальности, то, вспоминая, не всегда можешь даже сказать, где именно это было.

Оксана, моя коллега, с которой я волею случая (или, скорее, благодаря ее природной общительности и легкости характера, потому что моей заслуги в этом точно нет) разговаривал больше всего, сказала как-то, что это похоже на разговор на иностранном языке.

– Когда я была во Франции на практике, – объяснила она, – у меня потом в голове все путалось, и я вспоминала какой-то диалог, как будто он был по-русски, хотя я была абсолютно уверена, что тот человек русского не знает и мы только по-французски общались!

Поскольку с языками у меня туго, не могу сказать, что это сравнение мне близко. Однако я примерно понял, что Оксана имела в виду.

Более того, мне показалось, что мое сознание (или подсознание) развлекалось этими шуточками и раньше, до того, как я улегся в капсулу в самый первый раз. Иначе почему некоторые сцены, произошедшие на станции «Узел-8090», вспоминались мне так, как будто я там был на самом деле?

И сейчас со мной происходит странное.

Я иду коридорами станции – и они кажутся мне не такими. Неправильными. Опираясь на картинку из виртуального шлема, более плоскую и статичную, чем та, что транслирует мне капсула, я достраивал станцию иной.

И теперь она кажется мне более тусклой, менее настоящей. Как будто не до конца в фокусе. Но одновременно – гораздо более всамделишной, словно бы забытое место, которое мне неоднократно снилось, и куда я пытаюсь вернуться, удивляясь, как все отличается от того, что мне придумалось.

Я иду по знакомому большому коридору в направлении диспетчерской рубки. Честно говоря, он оставляет желать лучшего. Вдоль одной стены тянется ряд мелких киосков и лавчонок, сейчас по большей части пустых. Даже не заколоченных – просто выпотрошенных полностью, вместо них жалкие остовы, просто коробки с дырками для окон и витрин. На некоторых еще остались вывески, порой еще мерцающие чем-то вроде светодиодов. Из-за них место похоже на зону стихийного бедствия… Да ведь это она и есть. Что такое события последних дней (недель по станционному времени), как не самая настоящая катастрофа?

Вдобавок под ногами валяются сухие листья, которые уборщики не спешат утащить. Где они, кстати? Инженерная команда для экономии электроэнергии их выключила?

Задираю голову. Лоза, которую используют омикра для перемещения, еще держится, но выглядит пожухлой, даже больной. Очевидно, станционный кризис мимо этой мелюзги не прошел. Почему-то чувствую себя виноватым, хотя понимаю, что мыши мне не питомцы…

Кстати о питомцах! Белкин!

Испытываю короткий приступ паники: уж не позабыл ли я моего дорогого друга в охваченном огнем коридоре? Вдруг он спрятался где-то, а потом задохнулся, поскольку я не позаботился о кислородной маске для него?

Тут же расслабляюсь: даже в худшем случае ничего плохого с котом не случится, просто очнется в той же капсуле. Однако не тот у Белкина характер, чтобы забиться в угол и дрожать, если вокруг творится что-то непонятное. Нет, он бы скорее с воплями побежал меня искать и вцепился бы мне в ногу, пока я не исправлю положение.

Только я так подумал, как передо мной распахивается дверь рубки, и я слышу тот самый истошный мяв, который только что себе воображал.

Прямо на меня кидается какой-то пушистый зверек, в котором я далеко не сразу опознаю моего дорогого друга.

Но когда опознаю…

Да, кот, который начинается тереться об мои ноги, самозабвенно урча, определенно, Белкин! Я узнаю его по размеру, по пропорциям… да по цвету, в конце концов: его шерсть такая же бледно-бежевая, какой была шкура. Но это действительно шерсть, а не редкий полупрозрачный подшерсток, который покрывает складчатую шкуру сфинкса. И довольно длинная шерсть, кот из-за нее даже кажется раза в два толще.

К счастью, морда шерсти почти лишена и я узнаю знакомую вытянутую физиономию Белкина, на которой явственно читается самодовольство.

Эксперты по зоопсихологии сколько угодно могут говорить, что эмоции котов гораздо примитивнее, а мимических мышц у них нет вовсе. Это собаки, мол, развили в себе способность поднимать брови за тысячелетия совместного существования с людьми, а морды кошек, сколь угодно очаровательные, абсолютно невыразительны. Все равно любой кошковладелец без тени сомнения знает, что спектр эмоций его питомца едва ли не богаче его собственного.

И Белкин излучал именно самодовольство.

– Ну ты даешь, – растерянно говорю я. – Кто над тобой так поиздевался?

Моя первая мысль: кто-то из программистов, курирующих игру, настолько не любит сфинксов, что изменил аватар моего питомца. Или шаблоны для сфинксов просто в игре не предусмотрены – по той же самой причине.

Я в курсе, что многим сфинксы кажутся уродливыми, даже страшноватыми. Да что там, сам несколько лет назад принадлежал к числу этих людей, хотя сейчас странно об этом вспоминать. Обычно я с пониманием отношусь к чужим заблуждениям. Однако вид обросшего шерстью Белкина чуть было не погружает меня в боевую ярость. Что это за дискриминация? Ну не любите вы сфинксов, никто не заставляет, однако зачем животных-то уродовать?!