Чтение онлайн

– Но и на помойке я не нашел ни одной использованной куклы. Там абсолютно пусто.

– Это просто поразительно! Кому они могли понадобиться?

– Понятия не имею, – ответил Айзель Лаверти и отправился допрашивать Орредуса.

Он уселся в кресло управляющего, затем сделал знак сержанту, который принес и положил на стол испорченные шоры, после чего занял пост у дверей.

Айзель Лаверти тщательно разложил на столе шоры: одни так, чтобы разрез был не виден, а у другие, наоборот – чтобы разрез был на самом видном месте. Орредус наблюдал за этими приготовлениями в напряженной тишине. Айзель Лаверти откинулся на спинку стула и уставился на Орредуса немигающим сверлящим взором. Наконец, с дрожащей полуулыбкой Орредус спросил:

– Для чего вы на меня так пристально смотрите? Это очень необычно, когда один человек смотрит так на другого, другой человек начинает гадать, чем это вызвано.

– Я просто хочу услышать, что ты мне можешь рассказать, – ответил Айзель Лаверти.

– Бросьте, сэр! Мне никто не платит за болтовню за разными посторонними людьми. Управляющий очень сердится, когда я работаю спустя рукава. Моя работа очень важна, когда гости собираются совершить верховую прогулку.

– На данный момент управляющий приказал, чтобы ты отвечал на мои вопросы. Сейчас это твоя единственная обязанность. Что ты думаешь об этих шорах?

– Ах, дорогой друг! Посмотри вот сюда и сюда и увидишь, что шоры испорчены! Таково мое мнение! Их надо обязательно починить, и починить очень хорошо. Давайте мне их и я сейчас же отнесу их в шорную мастерскую.

– Брось, Орредус, будь серьезней. Ты – убийца. Ты собираешься отвечать на мои вопросы?

Лицо у Орредуса осунулось.

– Спрашивайте, все что хотите. Ваш мозг словно камень, и я уже знаю, что мне предстоит суровое наказание.

– Кто надоумил тебя на это преступление?

Орредус покачал головой и с улыбкой осмотрел комнату.

– Я не понимаю, что вы хотите сказать.

– Что прошлым вечером говорил тебе Джулиан Бохост?

– Трудно припомнить. Я ужасно напуган вашими угрозами. Если бы вы были добры и сказали мне: «Ах, Орредус, ты хороший парень. Произошла ошибка, ты знаешь об этом?» А вот потом бы вы сказали: «Пожалуйста, в следующий раз, когда эти молодые люди соберутся на прогулку, будь более внимательным». А я бы вам ответил: «Конечно! Вот теперь я вспомнил все, потому что мой мозг не сковывает страх и я опять счастлив».

Айзель Лаверти взглянул на сержанта.

– Оружие заряжено? Придется расстрелять Орредуса.

– Заряжено под завязку, сэр.

Айзель Лаверти снова повернулся к Орредусу.

– Что тебе говорил Джулиан?

Теперь вид у Орредуса был довольно печальный.

– Он много чего говорил. Я не обращал внимания.

– Почему ты решил убить этих четырех молодых людей?

– А почему светит солнце. Почему дует ветер? Я не совершил никакого преступления. На островах Лютвен живет сто тысяч человек. На Штроме живет несколько сотен, на Араминте на несколько сотен больше. Если бы каждый лютвенец, живущий на Деукасе смог бы убить четырех угнетателей, то их бы уже не осталось.

– Именно так. Ясно и понятно, – грустно улыбнулся Айзель Лаверти, – Мы собираемся покончить с работой, подобной твоей навсегда. Мы доверяли тебе и ты мог оставаться на это работе столько сколько душе угодно. Но теперь мы понимаем, что это была неправильная политика. Из-за твоего нынешнего поступка все йипи, находящиеся на Деукасе, будут посланы домой, а может даже во внешний мир.

– Вы можете и меня послать домой или во внешний мир. Результат будет тот же самый.

– Это Джулиан предложил тебе устроить, так называемый, несчастный случай?

– А что будет, если я расскажу тебе правду, – с надеждой улыбнулся Орредус.

– Ты умрешь. Но сказав правду, ты можешь спасти жизнь своим помощникам.

– Тогда убивайте меня. Надеюсь, что сомнения и совесть будут мучить тебя до конца дней.

Айзель Лаверти сделал жест сержанту.

– Надень на него наручники и усади в задний отсек флаера. Сделай то же самое и с остальными. Но будь осторожен: они могут быть вооружены.

Как только Глауен вернулся на станцию Араминта он отправился в Бюро В, где поспешил предстать перед Бодвином Вуком. Там он узнал, что Джулиан госпитализирован с переломом таза и обеих ног.

– Ему еще посчастливилось, что он остался жив, – сказал Бодвин Вук, – Если он и спланировал, все, что произошло, то сделал это слишком топорно.

Глауен покачал головой.

– Не смотря ни на что, я не могу уверенно сказать, что у Джулиана были намерения убивать.

– Я тоже так думаю. Ситуация очень двусмысленна, но доказать мы ничего не можем.

– Согласен, возможно, он очень много наговорил, вполне вероятно, что он оказался подстрекателем, но доказать это, мы не в состоянии.

– Примерно тоже самое мы слышали и от помощников старшего конюха, но их показания настолько расплывчаты, что использовать их нет никакой возможности.

– Что с ними случилось?

– Орредуса расстреляли. Его пособники уже по дороге на мыс Джоурнал, где будут прорубать в скалах дорогу от озера Сумасшедшей Кэти до Большого водопада.

– Они легко отделались.

Бодвин Вук сложил руки на груди и посмотрел в потолок.

– Трудно оценить их вину. Они знали, что происходит, но ничего не сделали для того, чтобы предотвратить преступление. По нашим понятиям они виновны не менее Орредуса. Но йипи смотрят на жизнь несколько по-иному. Орредус отдавал приказы, а они просто подчинялись, поэтому они так и не поняли, в чем же их вина.

– Мне их нисколько не жаль. Правило простое: «Когда уезжаешь в другие земли, то подчиняйся законам этих земель». Йипи пренебрегли этим правилом и теперь находятся по дороге на мыс Джоурнал.

К концу следующего утра Вейнесс позвонила Глауену:

– Ты занят?

– Не особенно.

– Я хочу с тобой поговорить. Мы можем встретиться?

– Конечно. Мне приехать в Речной домик?

– Если хочешь. Я буду ждать тебя перед домом.

Глауен сел на самоходный вагончик Дома Клаттуков и поехал по Прибрежной дороге на юг. Порывистый ветер с моря играл в листве растущих вдоль дороги пальм, заставляя их постоянно о чем-то шептать. Прибой с ревом набрасывался на берег и с шипеньем откатывался обратно в море. Глауен обнаружил Вейнесс стоящей около дороги, ее темно-зеленый плащ трепетал под порывами ветра.