Чтение онлайн

Сергей взял старика в прицел ружья и спокойным голосом добавил:

— А теперь беги, дядя Митя, беги и не оборачивайся. Больше не появляйся на моей станции никогда.

Дед закрыл рукой отвисшую челюсть, ноги его затряслись. Хотел поднять с земли свой рюкзак, но Борис отрицательно покачал головой, вылез из ямы и передвинул ношу ближе к Маше. Дядя Митя пробубнил что-то невнятное себе под нос и побежал что есть мочи в сторону станции Стромино.

Через какое-то время Сережа выстрелил в сторону деда, потом еще, впопыхах перезарядил и снова выстрелил. Борис Валентинович тоже достал свой ПМ и расстрелял весь магазин.

Вот только стреляли они не по Дмитрию Ивановичу. Вдалеке из леса выбежала стая собак, та самая, что терлась у Стромино по ночам, и накинулась на старика. Почти все пули пролетели мимо. Стая схватила тело дяди Мити и утащила вглубь леса.

Его все звали Карандаш. Мужичок в возрасте, низенького роста. Ходил всегда в рубашке, штанах и пиджаке на несколько размеров больше, чем его собственный. На голове черная шляпа советского образца, впрочем, как и вся его одежда. Мужики смеялись над ним и подкалывали, будто такие вещи до эпидемии вешали рядом с помойками во дворах, когда кто-то из стариков умирал. Почему Карандаш? Потому как похож сильно на знаменитого клоуна и одет также, и рост сантиметров сто сорок, а самое главное — брови полукругом и маленькие усики под носом, ну точь-в-точь как у советского артиста. Карандаш не обижался, отвечал, что его одежда хоть и выглядит нелепо, но всегда чистая и не рваная, в отличие от большинства выживших.

В дверь станции Бякино постучали рано утром, как только рассвело. Сергей на такие стуки обычно плевать хотел, до шести утра комендантский час, и двери не открывались ни при каких обстоятельствах. Это правило, ставшее законом, ввел сам Сережа, и кто он будет в глазах выживших, если сам же и будет его нарушать? Всё сводилось к банальной безопасности, бродяги то и дело бегали на улицу по малой нужде и неоднократно забывали за собой запереть дверь. Молодому человеку надоело спать урывками, поэтому и запирал, вешая ключ себе на шею. Сегодня же всё иначе. Стуки не прекращались, и с улицы был слышен мужской голос. Через какое-то время в коморку Сережи зашел Борис Валентинович и сонным голосом сказал:— Вставай, брат, там серьезные дела намечаются.Молодой смотритель встал, потянул руки в стороны, надел тапки и, нехотя шаркая по бетонному полу, поплелся к входной двери.— Кого там черт принес? — почти пропел парень, зевая широко открытым ртом.

— Карандаш я, из Ерелино, — ответил голос за дверью.

— Мне это снится? — спросил смотритель у Бориса Валентиновича.

— Вам что, не сказали? Скоро такой шухер начнется, открывайте.

— Ступай дальше, хватит безобразничать, — Сережа посмотрел в щель между досок на окне.

— Кто там? — улыбнулся Борис.

— Не знаю, бомж какой-то, — пожал плечами парень. — Говорит, что Карандаш.

— Станция закрыта до шести утра, — объяснил Сергей. — Это правило для всех, жди, если хочешь, раньше не открою.

Карандашу, конечно, неоднократно приходилось ждать в своей жизни. Сначала до двух дня, потом до одиннадцати утра, а перед эпидемией и вовсе до девяти. Подождать до шести было проще простого, но только не в этот день.

— Наши вызвались помочь Стромино, — уже почти орал мужик в большом пиджаке. — Договорились на сегодня. Открывай, или сожрут меня и не подавятся.

Сережа повернул ключ и открыл дверь. На пороге стоял пожилой мужчина в старой одежде и с маленькими смешными черными усиками. На спине у него был такой же старый рюкзак, в народе прозванный «колобок», а в руках длинная ветка вместо палочки. Карандаш, слегка прихрамывая, вошел в зал ожидания, скинул рюкзак на пол и обвел глазами помещение.

— Хорошо тут у вас, уютненько, — похвалил незнакомец.

— Что случилось-то? — нервно выдохнул Сережа.

— Из Стромино помощь запросили, гонца прислали, мол, собаки у них там совсем оборзели. Раньше только по ночам прибегали на станцию, а теперь женщину задрали среди бела дня. — Карандаш сел на лавку возле стола в надежде, что ему что-то предложат. — Пробовали тамошние мужики с ними покончить, вот только огнестрела у них нет. Взяли вилы в руки, лопаты, мотыги из домов, что в деревне рядом. Она недалеко, метрах в ста от самой станции.

Карандаш достал из рюкзака пластиковую бутылку с непонятным напитком мутно-коричневого цвета и сделал глоток.

— Всю ночь ждали проклятых, — продолжил свой рассказ Карандаш. — А когда появились, выбежали на них, те и дали дёру вдоль железной дороги. И так несколько раз. Понимаешь, разумные они какие-то. Все зомби как зомби, управляемые одним инстинктом, а эти соображают. Видят, руки не пустые, и не лезут. Так вот, договорились, что погонят они псин в сторону вашей станции, наши ерелинские мужики тут их и перестреляют. С оружием у нас, тьфу-тьфу, пока всё нормально. Меня вот вперед послали, иди, говорят, Игорь Маркович, предупреди бякинцев, чтоб не высовывались либо на подмогу вышли, если решатся. Только вот намеченное время почти подошло, а наших всё нет.

Сережа вышел из станции и посмотрел в разные концы дороги.

— Действительно, нет, — произнес Сережа, вернувшись в зал. — Что могло пойти не так?

— Не хочу кривить душой, возможно, я ошибаюсь, но мне кажется...

— Хватит тянуть кота за эти, как их там, всё время забываю, — не выдержал молодой смотритель. — Говори прямо, как думаешь.

Карандаш смотрел по сторонам и пытался всматриваться в лица обитателей станции, надеясь не увидеть среди них знакомых.

— Я думаю, их жены не отпустили, — еле слышно произнес Игорь Маркович, немного покраснев. — Мужик-то может все что угодно решить, пока женщина об этом не узнает.

— И давно ты тут стоишь?

— С двенадцати ночи, — грустно махнул рукой Карандаш. — Перед моим носом дверь заперли и не пустили.

— Слушай, ты извини, конечно, но видок у тебя, так прямо скажем, такой себе, смахиваешь на бомжа, — начал оправдываться Сережа. — Давай перейдем к сути дела. Во сколько договорились встретиться?

— Наши уже здесь должны были быть давно, — Карандаш покачал головой и снова отпил из бутылки. — Затем в шесть часов выходим навстречу к строминовцам. Те гонят собак на нас и отходят в сторону, чтоб автоматную очередь самим не получить. Через час, в общем.

Сережа почесал затылок и обратился к Борису Валентиновичу:

— Что думаете?

— Ничего не думаю, — ответил Борис. — Думаю, не нужна Стромино наша помощь, раз они курьера мимо послали, даже не предупредив. Он ведь обратно шел, мог бы и заглянуть, так, мол, и так, опасайтесь. А еще я думаю, у этой истории два пути развития: первый — они дойдут до середины пути, там, где Ренат лежит, и, поняв, что помощи не будет, развернутся обратно. Вот тут-то псы и могут развернуться сами. Второй — мужики погонят собак дальше, до нашей станции, но произойдет все примерно так же. Как только остановятся, собаки развернутся. Инстинкт, похоже, одни убегают, когда другие догоняют. И почему, кстати, они исключительно по рельсам удирают? Почему не свернут в лес?

— Понятия не имею, — ответил Карандаш. — Может, клинит их или еще что.

***

Сережа ходил по залу ожидания от стенки до стенки и нервно посматривал на будильник Бориса Валентиновича, стоящий на подоконнике.

— А он точно время показывает? — спросил вдруг парень.

— Понятия не имею, — ухмыльнулся Борис. — У одного паренька заметил часы на руке, ну и спросил, а уж у него откуда, кто знает. Ты главное пойми, брат, мы никому ничего не должны. Правильного решения не существует. По нынешним временам человек человеку волк, за пределами твоей станции совершенно другой мир, там каждый сам по себе.