Чтение онлайн

— Предложение! — поднял руку Марк. — Я в смету заложил денег больше, чем стоит оборудование. Можно нам на сдачу кофейные автоматы поставить?

— Да я тебе, княже, за твою помощь личный кабинет выделю и личный автомат туда поставлю! Два! Два автомата, — улыбнулся Константинов.

Марк опешил. Он так и не понял пошутил начальник или нет, но переспрашивать не рискнул, на миг осознав, что этого акудзина лучше реально не злить.

***

Поиски как-то не задались. Акудзины малочисленный народ, но только в столице их проживало больше пятнадцати тысяч. В стране больше двадцати пяти тысяч, а сколько их было в мире знали лишь приблизительно. Как и у людей у акудзинов были свои отшельники и «старообрядцы».

Так что до шести часов Марк помогал Кириллу отмечать точки на карте и параллельно размышлял, как ему найти девушку, которую и не запомнил толком. Нет, он бы ее узнал, но без фото даже никого не спросишь.

Когда они прилепили последнюю цветную точку на карту Озерковского района, синхронно сделали два шага назад.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — скептически скривился Марк.

Кирилл промолчал, внимательно разглядывая карту. Казалось, он был не в кабинете, а где-то далеко. Так продолжалось несколько минут, пока Калинин не сморгнул наваждение и не повернулся к коллеге.

— Я изучил дела из людского архива, — начал говорить он, но вид у него был такой, будто он одной своей частью был рядом, а другой в Озерках. — Там есть показания соседей. Девять из десяти пропавших были неблагополучными — алкоголики, наркоманы, просто мудаки, частично одинокие старики...

— А девочка? Мне не показалось, что ее семья неблагополучная, — возразил Марк.

— Семья нормальная, а у девочки пубертат разыгрался, — стиснул зубы Кирилл. — Все свидетели говорили, что девчонка отбилась от рук, хамила родителям, якшалась со старшими ребятами, вела себя вызывающе, с тринадцати лет выпивала и жила половой жизнью. В общем, в деревне ее не любили.

— Кто бы он ни был — акудзин или человек, этот маньячела чистильщик.

— Тут два варианта: либо он думает, что, убирая асоциальные элементы, помогает миру очиститься, либо он убивает тех, кого не будут искать, — протянул Кирилл.

— Я могу согласиться, что одинокую женщину, живущую на краю деревни никто не будет искать, но парень и девочка... У них есть семьи, — возразил Марк.

— Семья алкашей и многодетные. Как бы цинично не звучало, но первых бутылка обычно интересует больше, чем собственные дети, а у вторых так много детей и забот по выживанию, что потеря одного, да еще проблемного, может вызвать облегчение, — грустно, словно извиняясь, улыбнулся Кирилл.

— Это даже для меня слишком цинично, — вскинул брови Марк. — Предпочитаю думать, что люди лучше, чем кажутся.

— Я просто размышляю, — поспешил оправдаться Кирилл. — По карте ничего не ясно. Логики в ней нет. Просто видно масштаб проблемы. Общность у пропавших мы выявили, но я бы еще покатался по Озеркам и прогулялся бы по лесу. А еще потряс бы служителей правопорядка, начиная с Ершова. Почему никто не реагирует на вот это вот все?

— Ты прав, Ищейка, ты прав, — насмешливым тоном ответил Марк. — Умно делегировать полномочия людишкам. А то они что-то совсем охренели в своем захолустье, расслабились.

— Делегировать... — протянул Кирилл, смакуя слово на языке. — Хорошее слово. Подходит.

— Ага. Шесть, пора на ковер к шефу, — Марк переключился на сущность и заявил. — Подпускает, можно прыгать.

Они переместились в кабинет Константинова.

— Так, а теперь по порядку и в темпе вальса. Некогда мне тут с вами рассиживаться, — приказал Олег Дмитриевич.

Говорил в основном Кирилл. Рассказывал об их предположениях и догадках, и о том, что они успели сделать и узнать. Константинов заставил их подробно описать девушку-акудзина. Начальник долго сидел, задумавшись, пока не пришел к выводу, что таких девушек среди акудзин может быть ни одна сотня.

— И как ее найти? — нахмурился Константинов.

— Есть одна мысль, — загадочно проговорил Марк.

— Я тебе что, Нострадамус? Договаривай! — потребовал начальник.

— Скажем, пройдусь по связям, может чего дельное подскажут, — нехотя ответил Марк.

— Связи у него, видите ли... Идите, работайте. Как что будет, доложете, — проворчал Константинов и уткнулся в бумаги, делая вид, что подчиненные его больше не интересуют.

Те обменялись многозначительными взглядами и ретировались, пока начальство не передумало.

***

В этот вечер Марк прыгнул не к себе домой. Он переместился в холл роскошного особняка. Высокие потолки, большие хрустальные люстры, оригиналы известных картин на стенах, дорогие, иногда даже древние вазы на высоких постаментах, блеск мраморного пола и ступеней парадной лестницы — все это было родным и до боли знакомым.

— Я уж думала, ты совсем о нас забыл, — раздался за спиной мелодичный голос.

Марк обернулся. Миловидная блондинка с короткой модной стрижкой приблизилась и нежно обняла его. Софья Эдуардовна Голицына выглядела лет на сорок, и лишь немногие знали, что она уже разменяла седьмой десяток. Все благодаря сильной сущности, которая к тридцати годам будто останавливала для акудзин время, пока сама не начинала угасать лет через сто-сто двадцать.

— Здравствуй, мама.

Софья Эдуардовна внимательно посмотрела на сына и покачала головой.

— Выглядишь неплохо. На кухню или в гостиную?

— На кухню, конечно! — улыбнулся Марк.

Их посиделки за кухонным столом были неким ритуалом. Там было уютно и тепло, а разговор за чашкой чая дарил чувство умиротворения.

— Элина, завтра я сама приготовлю завтрак, вы можете идти, — сказала Софья Эдуардовна повару, и девушка, доделав дела, испарилась.

— Не видел ее раньше... — протянул Марк.

— Она подменяет Валентину. Двойка. Милая девушка, но, Марк, мне бы хотелось, чтобы ты обращал внимание на равных.

— Это что-то на немецком, да? — делано удивился Марк.

Софья Эдуардовна покачала головой и поставила перед ним тарелку с запечённой рыбой и пикантные брускетты.

— Я серьёзно, тебе уже тридцать. Да, по нашим меркам — ни о чем, но с твоей тягой к слабеньким сущностям и людям, я переживаю за наше наследие.

— Мама, я не собираюсь жениться, — простонал Марк. — А чем тебе не угодили человечки? Они миленькие.

— Они человечки. В остальном они меня абсолютно устраивают.

— Опять что-то на немецком, — усмехнулся Марк.

— Оставим это. Я вижу ты не настроен говорить серьезно. Расскажи мне лучше, дорогой, как ты оказался в Седьмом отделе? Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

— Когда вы успели развестись с отцом? — серьезно спросил Марк.

— Развестись? Ты о чем?

— Тогда просто говорите почаще, ведь это папенька меня пристроил.

У Софьи Эдуардовны вытянулось лицо, хотя, будучи представительницей древнего знатного рода, она старалась следить за мимикой даже с членами семьи.