Чтение онлайн

продукцию швейного цеха. Сидеть на куче курток было гораздо

удобнее, чем на свиной туше. Да и поездка на этот раз обошлась

почти без приключений, если не считать того, что в середине пу-

ти машинист вдруг стал жаловаться, что его слепит бьющий в

глаза свет. На самом деле никакого света не было и в помине, да

и взяться ему было неоткуда, но, видно, такое здесь случалось.

Парень, сидевший возле них на куртках, буркнул: «Отдохни,

Петрович!» и быстренько поменялся с машинистом местами.

Тот сел возле Нюты и закрыл лицо руками. На предложение по

прибытии на станцию непременно обратиться к врачу маши-

нист ответил, что с ним такое уже было, и он знает — стоит ему

отдохнуть, и все опять будет в порядке. А потом рассказал, как

однажды на этом перегоне столкнулись две дрезины. Одну уг-

нал с Белорусской какой-то псих, хотел на Гуляй Поле к анархи-

стам податься, а на другой, которая шла со стороны Динамо,

мирно ехали муж с женой, везли товары на продажу. Да еще ре-

бенка с собой прихватили, идиоты. В общем, тот псих врезался

в них на полной скорости, и в результате погибли все. Может

быть, с тех пор и видят иногда в этом туннеле бьющий непонят-

но откуда свет.

Белорусская поразила Нюту и Кирилла обилием народа и тол-

чеей. Их дрезина была здесь далеко не единственной, кто-то по-

стоянно разгружал и грузил товар, получал патроны, отъезжал,

уступая место следующему. Публика здесь была самая пестрая.

Выделялись воинственного вида мужчины в камуфляже и чер-

ных беретах на обритых головах. На рукавах у каждого белые по-

вязки с изображением трехногого паука, держатся крайне над-

менно. Кирилл спросил у какого-то торговца, не охранники ли

это. «Фашисты», — неприязненно буркнул тот и отвернулся. Ню-

та вроде бы уже слышала что-то нехорошее про фашистов, толь-

ко не могла вспомнить, что именно. Но торговец явно не был рас-

положен обсуждать эту тему.

Нюта и Кирилл немного побродили, разглядывая разложен-

ные в арках товары — еду и одежду, а потом зашли перекусить в

палатку, где продавали еду. Парень неторопливо и обстоятельно

жевал, а Нюта управилась с едой раньше и уже обдумывала даль-

нейшие действия.

— Теперь нам надо как-то попасть на Ганзу, — озабоченно ска-

зала она. Оба уже заметили возле перехода в центре станции по-

граничников и белое полотнище с коричневым кругом в середи-

не — ганзейский флаг. — А потом через Краснопресненскую — на

Беговую.

— Тебе, — не переставая жевать, уточнил Кирилл.

Нюта недоумевающе посмотрела на него, и ее спутник, отло-

жив вилку с обломанным зубцом, пояснил:

— Тебе нужно. Я там ничего не забыл.

— Разве ты не пойдешь со мной? — спросила девушка, с ужасом

чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Да, конечно, Кирилл

часто действовал ей на нервы, и иногда она с досадой думала —

лучше бы им расстаться, но только сейчас поняла, насколько при-

выкла к его присутствию. Поэтому она просто не могла поверить,

что он действительно собирается ее бросить на произвол судьбы.

— Во-первых, это твоя мать, а не моя. Во-вторых, я уже не раз

говорил тебе, и сейчас повторяю: я не понимаю, зачем, рискуя

жизнью, пробираться по метро в поисках женщины, которой, воз-

можно, и в живых-то нет. А если даже она жива, она наверняка и

думать о тебе забыла. Ты для нее — отрезанный ломоть. Если бы

она тебя любила, то сделала бы все возможное, чтобы разыскать

тебя и вернуть. А если нет — то и вовсе смешно.

— Разные бывают у людей обстоятельства, — пробормотала

Нюта. — А ты что предлагаешь?

— Я? В последний раз предлагаю тебе одуматься и попробо-

вать устроить как-то нашу жизнь, а не носиться в поисках мифи-

ческих родственников. Раз уж мы здесь, на Белорусской, давай и

вправду попробуем пройти на Ганзу. Но не для того, чтобы опять

куда-то бежать, а чтобы постараться как-нибудь там зацепиться.

Вообще-то моя мечта хоть раз побывать в Полисе, может, со вре-

менем это получится. В крайнем случае мы всегда можем вер-

нуться обратно на Динамо.

— Конечно, там ведь Лола! Ты будешь разбирать бумаги и есть

ее пирожки, а я — гнуть спину на швейном производстве. Ты ду-

маешь только о себе!

— Только я? И вообще, я не понимаю твоих претензий! Тебе

кажется, что работа тяжелая? Но все вокруг работают, почему ты

должна быть особенной?

Нюта все-таки расплакалась.

— Я вовсе не говорю, что я особенная. Но у всех людей есть

родная станция, семья, друзья, которые о них заботятся. А у меня

никого нет! Я чужая! Везде и всем чужая!

— Во-первых, родные здесь есть далеко не у всех. А во-вторых,

родственники тоже разные бывают, — заспорил Кирилл. — Ино-

гда такие попадаются, что без них, наоборот, лучше. И если уж на

то пошло, ты не забыла, что я из-за тебя оставил родную станцию,

отца и теперь не знаю, увижу ли его когда-нибудь. Ты говоришь,

что у тебя никого нет, но ведь у тебя есть я. А ты упорно не хо-

чешь этого замечать!

— Потому что не верю тебе, — всхлипнула Нюта. — Ты за моей

спиной шушукаешься с какой-то другой теткой, готов не глядя

променять меня на ее пирожки и сытую, спокойную жизнь. И во-

обще, я не могу понять, что ты за человек. Иногда близкий и по-

нятный, а чаще — холодный и самовлюбленный эгоист, который