Станция "Самосуд"
Шрифт:
— Отлежитесь день под наблюдением, — сообщила молоденькая медсестра. — Если состояние не ухудшится, пойдете домой. Сейчас примете лекарства, — она положила на тумбочку маленькую мисочку из стекла с лежащими в ней таблетками, — и ложитесь отдыхать. Позднее врач еще раз вас осмотрит. А пока старайтесь пить больше жидкости. Почувствуете себя хуже — обратитесь за помощью к любому из сотрудников… Хотя зачем я вам это рассказываю? — улыбнулась медсестра. — Думаю, вы и с прошлого раза все отлично помните!
— Не особо, — выдавила из себя кривую улыбку Рида, — я тогда была малость не в себе. Благодарю за инструкции! — она налила из ополовиненного графина воды в граненый стакан и горстью закинула в себя препараты.
Медсестра удовлетворенно кивнула и покинула палату, оставив девушку наедине с головной болью. Погасив свет, Рида аккуратно уложила голову на подушку, морщась от каждого резкого движения и громкого звука. Несколько раз к ней действительно приходили врачи, ближе к вечеру пыталась прорваться бабуля Бренан, но вне часов посещения ее не пустили, сообщив, что все хорошо. Однако девушка крепко спала, больше механически поднимаясь, чтобы выпить воды и очередную порцию лекарств.
Незадолго до отбоя, дверь в палату открылась, и Тарлин завез внутрь коляску с Дорианом. Парень сидел в широких штанах, подвернутых выше колена на поврежденной ноге, домашней рубашке и потрепанном теплом халате и улыбался с непередаваемой иронией. Он поблагодарил колдуна за помощь, и тот, предупредив, что вернется за десять минут до отбоя, оставил родственников наедине. Дориан внимательно всмотрелся в сокрытое полумраком лицо сестры.
— Я вижу, что ты не спишь, — вполголоса произнес он. — Рида. Не притворяйся. Если б ты спала, храп стоял бы на весь этаж, — елейным голоском, почти нараспев, сказал он, с удовольствием наблюдая за недовольно открывшимся глазом.
— Кто тебя из палаты выпустил? — прохрипела Рида и приподнялась на локтях.
Потянувшись вперед, они стукнулись кулаками в знак приветствия.
— Угадай с одного раза, — фыркнул Дориан. — Лучше расскажи, зачем тебя в палату впустили? Не припомню, чтобы ты отличалась болезненностью.
— Газом надышалась, — Рида отмахнулась, садясь на кровати, жалобно скрипнувшей под ней. — Ты-то как? Тарлин говорил, на поправку идешь…
— Не переводи тему, — резко прервал ее Дориан, глядя неожиданно серьезно. — Почему, — почти шепотом начал он, — вы до сих пор этим занимаетесь? Вам проблем в жизни мало?
Рида вздохнула, опуская голову.
— Не знаю. Может, потому что хочу правды? Может, меня захватил азарт? — Дориан неодобрительно смотрел на сестру, но продолжал молча слушать. — Или потому что сделано слишком много, чтобы все бросить? А, может, дело в том, что это не мимолетная проблема? Мы могли умереть там! — девушка чуть повысила голос, на деле, просто начав громче и яростнее шептать. — Я не хочу думать об этом каждый раз, садясь на транспорт! Можно закрыть на все глаза, можно тихо бояться в уголке, надеясь, что тебя пронесет снова, ведь ты «не делаешь ничего плохого»! Но истина такова, что кто-то может позволить себе безнаказанно слить в унитаз несколько десятков жизней. Я не хочу быть однажды убитой с осознанием того, что неудобное дело просто закроют! Хочу хотя бы думать, что в мире найдется пара идиоток, которые надерут преступнику зад! — под конец тирады девушка тяжело дышала — отравление еще давало о себе знать, пусть уже и сходило на нет.
— И что дальше? — совершенно спокойно спросил Дориан.
Младший Бренан отлично знал упертость сестры — отговаривать ее отчего-то было глупо. Тем более, если усилия по реализации уже приложены. Так что оставалось убедиться, что у нее есть хотя бы наброски плана действий или идеи, на худой конец. Он посмотрел в лицо Риде. Шутить расхотелось окончательно. Взгляд карих глаз, сосредоточенный, серьезный, как при чтении чертежей, пронизывал насквозь, подобно игле или даже шилу, с силой вгоняемого в глубины сознания. По коже пробежали мурашки. Он успел порядком подзабыть, насколько страшным может быть сочетание злости и решимости, особенно, в исполнении этого человека.
— У меня есть некоторые мысли, но это… проблематично, — выдохнула девушка, сжимая руки в кулаки. — Но я отлично знаю, что делать вам с бабушкой, — Дориан поднял бровь, с любопытством и удивлением готовый слушать. — Забудьте все, что вы знаете о нашем расследовании. Под дурачков косите, как угодно. Главное, не дайте вас в это впутать! Меньше всего, я хочу, чтобы вам что-то угрожало.
— Ты серьезно?! — парень чуть не подскочил с коляски. — Нет, ты, вот, не шутишь сейчас, да? Что происходит, Рида? — возмущенно прошипел он. — Во что ты ввязалась? С чего нам должно что-то угрожать? Да даже если и так, почему я должен просто смотреть? Ты моя сестра! И говоришь мне просто игнорировать какую-то опасность?!
Рида подняла руку, призывая к молчанию, тихо произнесла:
— Хочешь помочь мне — не позволяй использовать вас.
— Ты совсем рехнулась? — Дориан постучал по двери, не отрывая взгляда от абсолютно серьезного лица Риды. — Ты сумасшедшая… Ладно! Будь по-твоему! Но! Береги себя, — прошептал он в момент открытия двери.
Не задавая вопросов, Тарлин просто вывез коляску из палаты и попутно сообщил, что завтра в обед Рида может идти домой. Дверь захлопнулась, а Рида рухнула на подушку. Мысли беспорядочно роились в голове. Возмущение Дориана было понятно ей. Вряд ли сама она смогла спокойно принять подобные указания, но разум говорил ей, что это правильно. Что ее афера не должна задеть кого-то из непричастной родни. А интуиция, что обычно молчала, ясно и четко говорила: заденет. Она все делает правильно, но как тяжело убедить в этом слепое подсознание!
***
Они встретились на квартире Илинеи. Колдунья, с утра пораньше разругавшаяся с бухгалтерией и получившая выходное пособие, нервно собирала вещи, едва удерживая себя от того, чтобы просто комком скинуть все в сумки. Злость обуревала. Почти треть жизни она отдала Академии, и получить пинок под зад оказалось чертовски больно. Особенно обидно было проходить мимо своих студентов, тут же начинавших шушукаться, отводя взгляды. Она не сделала ничего плохого, но перед ними было безумно стыдно. Хотелось втянуть голову в плечи, закрыть глаза и больше их не открывать! Скандал в бухгалтерии только распалил начавшие остывать угли.
Рида же приехала в четвертом часу с миной, которой можно было пугать детишек, сухо поинтересовалась состоянием здоровья Илинеи и села на стул в комнате. В руках она агрессивно мяла какую-то бумажку, явно представляя что-то другое на ее месте. Или кого-то. Несколько раз они мимоходом подняли тему вчерашней беседы, но нормального, конструктивного диалога не вышло. Впрочем, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: ноги у приказа растут из Сильверона.
— Кстати, почему не расспросим ребят, которые проверяли двигатель перед отправкой? — Илинея переводила задумчивый взгляд с подаренной вазы на сумку, наполовину уже забитую одеждой.
— Потому что они мертвы, — мрачно произнесла Рида, глядя в одну точку. — Их бы вне очереди допросили… Но проверка происходит непосредственно перед отправлением, они, считай, первыми… — договаривать она не стала. И так все ясно.
— Что-то случилось? — коротко спросила Илинея, отставляя вазу в сторону и скидывая в сумку записи.
— Меня сегодня принудительно присоединили к обществу вольных граждан, — безэмоционально ответила Рида. Колдунья удивленно повернулась. — Сказали, что человек, по вине которого погибло столько народу, создает пятно на репутации компании и не может у них работать.