Чтение онлайн

– Бухгалтером, - помогает ему Людмила Сергеевна.

– Вот, да. Будешь бухгалтером!

– Не-е-ет, - возражает Тин.
– Я хочу быть изобретателем. Почти как кузнецом, но хитрее: электроника, радио, всякие штуковины... Учебник у меня уже есть. Правда, он вчера наругал меня за то, что поздно лег. А я осваивал черчение на компьютере. Хочу когда-нибудь сделать велодрезину!

Людмила Сергеевна смотрит на Мишку с восхищением.

– Значит, сделаешь. А ты, Лен?

Лена отставляет кружку, выпрямляется, расправляет плечики и невероятно важно говорит:

– Я хочу стать художницей.

– А ты не устанешь мыть руки?
– зачем-то говорю (зачем-то говорил) я.

Лена морщится, но ничего не отвечает.

– Мечтаю творить миры, показывать людям нечто новое. Пока что тренируюсь на идеях других - Сашка мне советует книги хорошие. Там тако-о-е крутое! Я тебе показывала, помнишь?
– Людмила Сергеевна кивает.
– Вот. Подарила их Саше.

– Видимо, ему очень понравились рисунки?

Я склоняю голову.

– Это почему вы так решили?

– А по тебе видно! Знаешь, если бы я хотела рисовать и встречала такую же реакцию, как у тебя, наверное, никогда бы не бросила это дело. Даже если бы реагировал так только один человек.

Лена улыбается и опускает взгляд.

– Наверное, радовать людей - это тоже можно назвать мечтой, да?
– осторожно спрашивает она.

– Да. И это прекрасно, Леночка. Саша?

– М?

– А ты что скажешь?

Как хорошо, что я успеваю набить рот пряниками. Пока прожевываю, у меня есть время подумать.

Но, к сожалению, я не мог похвастаться стремлением стать кем-то, как Тин или Иван, у меня не было желания что-то творить, как Лена... И меня смущало это. Точнее, смущало то, что на фоне сказанного моя мечта может прозвучать слишком по-детски и наивно, несерьезно.

И все-таки...

– Я мечтаю научиться летать.

Смотрю на стену. Слышу, что ребята смеются. Все, но не Людмила Сергеевна.

– Но почему?

– Потому что это неисчерпаемое стремление, - отвечаю я, вспомнив фразу дяди Коли.
– Вот добьются они всего, - я указал на друзей, - и что дальше?

– Но твои друзья оказались хитрее. Они выбрали мечты, которые так быстро не закончатся. Изобретать, рисовать и ковать можно всегда. Не так ли?

– О...
– тут я не подумал. И действительно, мечты ребят имеют задел к чему-то большему, чем просто галочка напротив очередного пункта.

Тогда-то у меня родилась еще одна мечта.

– В таком случае я хочу прочитать ВСЕ книги.

– Так уж все?

– Да. Писателей много. В отличие от ребят, мои мечты будут продлевать другие.

Тин поворачивается ко мне.

– Ну ты и хитер... Оул!

– Оул?

– А кто же? Не я ведь склоняю голову как сова?

Перед тем как спросить, почему он назвал меня именно так, я обнаруживаю себя в том самом положении: глаза распахнуты, голова наклонена.

А потом настает время торта. Людмила Сергеевна вооружается деревянным прутиком и открывает духовку, чтобы проверить готовность коржей.

– Скоро будем знакомиться с моей мечтой!
– объявляет Людмила Сергеевна.

По кухне плывут ароматы шоколада, хлеба и ванили. Пока коржи остужаются, тетя Лены занята приготовлением крема. Завороженные, мы молча и с предвкушением наблюдаем за ловкими движениями Людмилы Сергеевны. Руки сами собой перестают тянуться к вазе с покупными вкусностями. Все ждут торт.

– Так, ну все, готово!

– Ой, я побежала руки мыть, - выпаливает Ленка и убегает во двор.

Людмила Сергеевна ставит перед нами по блюдцу с огромным куском торта. Коржи смазаны кремом, причем, в середине шоколадным, а сверху - каким-то сливочным, что ли. Я разглядываю торт с восхищением и удивляюсь, что это сделала Людмила Сергеевна.

– Как здорово!
– не удерживаюсь я.
– Вы большая молодец. Чувствую, ваша мечта очень вкусная!

О блюдце звенькает ложка. Это Иван уже вовсю уминает доставшийся кусок, а Тин подробно изучает свою порцию, что-то вынюхивает, пробует кончиком языка, как будто перед ним не торт, а какая-то диковина, по которой надо сделать подробный отчет. Мне не очень нравится его поведение.

Взгляд падает на соседнее блюдо. Блюдо Лены. Я замечаю, что крема у ее куска не так много, как у меня, и пока Людмила Сергеевна переставляет посуду, я быстро меняю наши блюда.

Внутренний голос произносит:

– Умница.

Тогда я не придал значения тому, что внутренний голос был очень похож на голос Людмилы Сергеевны.

Просьба

14 июля.

"И ты. Пожалуйста, береги", - сказала Лена.

Что она имела в виду? Кого беречь? Себя или ее? Почему она сказала именно ТАК? Быть может, неспроста. Или же само собой вышло. Боюсь, мне этого никогда не узнать. Но Лена попросила, и я не собирался пропускать эти слова мимо ушей. И никакая уставшая или невосстановившаяся мечта не помешала мне уничтожить восьмерых Едоков минувшей ночью. Я справился и уберег остальные мечты. Отдать их - перестать существовать.

Спрятанный список с мечтами все еще лежал за спинкой дивана. Я боялся взять его. Ведь там, помимо того, что я помнил, записаны мечты, которых больше нет. Сколько их? Не помню... Лишь знаю, что их больше нет. ОНИ МЕРТВЫ. А что если я потерял слишком много из них и уже перестаю быть нормальным человеком? Вдруг мои глаза тоже...

Я подбежал к зеркалу и чуть было не впечатался в него носом. Нет, все те же темно-карие глаза, не посветлевшие и не блеклые. Живые глаза подростка. Испуганного и замученного.

– Фух, - выдохнул я и плюхнулся на диван.

"Полшестого утра, Дневник. Не спится. Не из-за адреналина и жаркой ночи. Заснуть мне не дает встревоженное сознание. Я понимаю, что на одной мечте далеко не уедешь, но и никак не придумаю новые вот так вот на пустом месте. В конце концов, это не просто фантазии. Мечты - вещь иного порядка и гораздо выше уровнем. Они не рождаются по мановению руки. Сесть и сгенерировать их не получится.