Чтение онлайн

К работе Земского собора по подготовке кодекса были привлечены выборные люди, съехавшиеся более чем из 130 городов. Среди них насчитывалось до 150 служилых и до 100 тяглых лиц. Московских же дворян и придворных чинов на Соборе было сравнительно мало, потому что от них теперь также потребовали выборных, а не допускали на Собор, как прежде, поголовно всех. Это был демократический шаг со стороны верховной власти. Правда, Боярская дума и Освященный собор участвовали в работе в полном составе. Выработанный и утвержденный Земским собором документ известен как Соборное уложение 1649 г. и является одной из важнейших вех в истории развития российского государственного, гражданского и уголовного права.

В изданном в 1649 году Соборном Уложении появилось два принципиально новых обстоятельства. Во-первых, объявлялся неограниченный срок сыска беглых крестьян. Господин имел теперь право вернуть самого беглеца или даже его потомков со всем нажитым в бегах добром, если мог доказать, что именно из его поместья сбежал крестьянин. А во-вторых, даже свободный от долгов крестьянин терял право поменять место жительства - он становился "крепок", то есть прикреплён навечно к тому поместью, где его застала перепись 1620-х годов. В случае его ухода Уложение предписывало насильно возвращать прежде свободного человека обратно вместе со всем хозяйством и семьей.

Фактически, Уложение царя Алексея Михайловича совершило социальный переворот, лишив большинство населения страны права свободного перемещения и распоряжения собой, своим трудом и собственностью. Соборное Уложение 1649 года содержит целый ряд статей, приближающих вольного крестьянина к барщинному холопу. Его хозяйство всё решительнее признаётся собственностью господина. Здесь же, хотя ещё и неясно, и не вполне уверенно, но проскальзывает взгляд на крестьянина, как на личную собственность господина, утвердившийся впоследствии. Так, например, Уложение велит выданную в бегах замуж крестьянскую дочь возвращать владельцу её вместе с мужем, а если у мужа были дети от первой жены, их предписывалось оставить у его помещика. Так допускалось уже разделение семей, отделение детей от родителей.

Землевладельцам было предоставлено также право вотчинного суда и полицейского надзора над крестьянами. Крестьяне не имели права самостоятельно выступать в судах со своими исками, поскольку защищать эти иски мог только владелец крестьян. Заключение браков, семейные разделы крестьян, передача по наследству крестьянского имущества могли происходить только с согласия землевладельца. Также крестьянам запрещалось держать в городах торговые лавки, им можно было торговать лишь с возов. Так создавалась преграда для перехода крестьян к торговой деятельности.

Крепостные крестьяне в то же время считались и "казенными тяглецами", т.е. несли повинность в пользу государства. Владельцы крестьян обязаны были наделять их землей и инвентарём. Было запрещено лишать крестьян земли путем превращения их в холопов или отпуска на свободу, нельзя было насильно отбирать имущество у крестьян.

Уложение юридически оформило крепостное право, объявив бессрочный сыск беглых, и прикрепило посадское население к городам, ликвидировав беломестные слободы, которые были освобождены от посадских повинностей.

Во второй половине XVII в. многочисленные категории крестьян в России были объединены в две группы - крепостных и черносошных. Крепостные крестьяне вели свои хозяйства на вотчинных, поместных и церковных землях, за что несли различные феодальные повинности в пользу землевладельцев. Черносошные крестьяне или чёрные тяглые люди, государевы крестьяне - класс земледельческого населения России, сидевший на "чёрной", т. е. невладельческой земле. С развитием государственной власти на Руси общинные земли мало-помалу обратились в чёрные или государевы и считались за князем, но не как за частным собственником, а как за носителем государственной власти. Черносошные крестьяне пользовались землёй только как члены общины, получая в надел известные участки или выти. Эти крестьяне входили в разряд "тяглых людей", плативших многочисленные налоги и подати государству и находившихся под административно-полицейским контролем органов государственной власти, постоянно вмешивавшихся в дела "черной" волости. Поэтому не случайным было массовое бегство черносошных крестьян "от многих податей и от великих правежей" (взыскания недоимок).

В 1717 г. (при Петре) наступает новый этап в торгово-промышленной политике. Государство отказывается от монополии на продажу за границу ряда ходовых товаров. Владельцы мануфактур освобождались от службы, а с 1721 г. им предоставлялось право покупать к предприятиям крепостных. Тем самым было положено начало и применению крепостного труда в промышленности, и открытой работорговле.

В процессе проведения подушной реформы был образован новый разряд крестьян, получивших название государственных. В него вошли черносошные крестьяне Севера, однодворцы южных уездов, "пашенные люди" Сибири и Среднего Поволжья общей численностью 1 млн. душ. Правительство обязало их платить в казну сверх подушной подати, равной 74 копейкам (а для старообрядцев - вдвое больше), ещё и 40-копеечный оброк. Это означало включение государственных крестьян в сферу феодальной эксплуатации.

Поворотными вехами в истории русского землевладения послужили межевые инструкции 1754 и 1766 гг. и манифест 1765 г. Правительство впервые заявило здесь категорически, что земля, на которой сидят черносошные крестьяне, есть собственность государства. Старые права крестьян были прямо отвергнуты. С 1766 г. крестьянам было запрещено отчуждать земли под каким бы то ни было видом. Результатом провозглашения новых принципов первоначально явилось неопределенное брожение. Крестьяне продолжали отчуждать поземельные участки, несмотря на повторение строгих запрещений, но в то же время старые устои заметно поколебались; при неуверенности в прочности прав нельзя было оградить себя от всякого рода неожиданностей. В 1775 г. черносошные крестьяне были переданы в ведение казённых палат. Последние сразу начали проводить в жизнь принципы межевых инструкций 1754 и 1766 гг. Опыты уравнительного раздела земли между черносошными крестьянами вызвали общий переполох и массу жалоб со стороны населения, права которого на землю подтверждались купчими, духовными завещаниями или иными законными документами. Губернским директорам экономий пришлось отказаться от осуществления нового мероприятия, но под влиянием правительственных проектов у крестьян перепутались все правовые воззрения на земельную собственность. Предпринятое в 1830-1831 гг. "генеральное поравнение" окончательно закрепило черносошных крестьян за государством. Самое поименование черносошных крестьян постепенно исчезает и заменяется названием "государственные крестьяне".

Одновременно в стране вводилась паспортная система. Каждый крестьянин, уходивший на заработки дальше 30 верст от постоянного местожительства, должен был иметь паспорт с указанием срока возвращения домой.

С конца XVII и, особенно, с начала XVIII столетия крепостное право в России приобретает принципиально иной характер, чем тот, который оно имело при своем возникновении. Оно начиналось как форма государственного "тягла" для крестьян, род общественной повинности, а пришло в своем развитии к тому, что крепостные, лишённые всяких гражданских и человеческих прав, оказались в личном рабстве у своих помещиков. В первую очередь этому способствовало законодательство Российской империи, бескомпромиссно вставшее на защиту исключительно помещичьих интересов. По замечанию В. О. Ключевского, "Закон все более обезличивал крепостного, стирая с него последние признаки правоспособного лица"

Примечательно, что даже непримиримые идеологические противники одинаково именовали крепостничество "рабством". Так, Константин Аксаков писал в обращении к императору Александру Второму в 1855 году: "Образовалось иго государства над землёю, и русская земля стала как бы завоёванною... Русский монарх получил значение деспота, а народ - значение раба-невольника в своей земле". "Белыми рабами" называл русских крепостных крестьян А. Герцен. Тем самым и славянофилы, и "западники" - все прикидывались несведущими о существовании с давних времён колониального строя в России. Однако и шеф корпуса жандармов, граф Бенкендорф, в секретном донесении на имя императора Николая I признавал: "Во всей России только народ-победитель, русские крестьяне, находятся в состоянии рабства; все остальные: финны, татары, эсты, латыши, мордва, чуваши и т. д.
– свободны".

Всё это является свидетельством того, что народ северцев, из числа которого только и состояло крепостное крестьянство, был самим бесправным народом в Российской империи. Во избежание попадания в рабство - всяким инородцам с ним опасно было вступать в родственные отношения. Поэтому с северцами и не смешивалось. А численность профессионального слоя русских крестьян с высокой степенью точности соответствовала общей численности северцев.

Однако это не обеспечивало наличие генетической чистоты северского народа, поскольку он в докрепостнические времена имел возможность вступать в родственные отношения с иноплеменниками. Кроме того, большое число северцев было либо вольными, либо беглыми. Всё это привело к полному растворению в северской среде угро-финских народов меря, мурома и мещёра, а также смешанного русо-балтского народа галиндов, и к смешению не знавших крепостничества северцев ВКЛ с балтскими народами аукштайтов и ятвягов, что привело к образованию народа литвинов, и к сосуществованию северцев Подолья с былыми кочевниками черкасами и прикарпатскими словенами в Королевстве Польском, что привело к возникновению малорусского народа.