Чтение онлайн

Андрей растерянно отворяет дверь и выходит следом.

— Я отвезу тебя.

— Стой! Не на- а-до! — я пытаюсь выровнять дыхание и проглотить слезы. Детские всхлипы уже покачивают мои внутренности.

— Я не отпущу тебя в таком состоянии Геля. — его тон не терпит возражений. Мягкий, но властный.

Вместо ответа срываюсь с места и бегу к лестничному пролету. Громко хлопнув дверью я сбегаю по ступенькам.

Двенадцатый этаж… Да мне пофиг… Я лечу.

Только спустившись вниз и открыв дверь я понимаю, как мне не хватало воздуха… Прохлада врывается в легкие и оставляет на них холодные ожоги. Глупо. По — детски. Я сбежала от проблемы.

Взрослые так не делают! Они садятся напротив друг друга и выясняют все глаза в глаза. Долго. Пока не вытечет вся правда.

Но я-то не взрослая! Я маленький недолюбленный ребенок, который до сих пор плачет где-то на старой ферме! Я девочка на которую можно поспорить и переспать, а потом бросить беременную! Я жертва аморальных алкашей, которую запугиванием и угрозами легко заставить оформить кредит! Я ненужная дочь пьющей матери, которая вместо того чтобы сейчас вытирать мои слезы лежит с проломленным черепом в реанимации! Я в конце концов лохушка, которая однажды повелась на уверения одного, на первый взгляд порядочного человека и вышла замуж… Я дура!

Скатываюсь по двери подъезда и позволяю рыданиям вырваться наружу.

Я не могу сейчас вернуться в квартиру. Понимаю, что в таком состоянии я буду параличить всю ночь. А видеть во сне этого страшного мужика — это последнее, что я сейчас хочу!

Я не могу заявиться к папе, потому что он хоть и преподаватель, но дипломат из него так себе! Он порой погорячее моего мужа бывает и кулаками по молодости знатно махал. Бабушка рассказывала. Не хочу ему делать больно и вредить.

Идея приходит так резко, что я не успеваю ее проанализировать.

Ищу в справочнике адрес человека, который обещал меня содержать в случае моего провала и вызываю до адресата такси. Все честно! Это же провал?

Эмоции бьют по вискам. Возможно я буду жалеть о своем решении…

Пелена слез застилает глаза. Я не обдумываю правильность своего поступка. Я просто хочу найти виновного.

Оказавшись у двери Ильи Васильевича я не тянусь к звонку, а начинаю ногой выбивать дверь.

Через пару минут мне ее открывает заспанный начальник.

Толкаю Илью в квартиру и врываюсь следом. Прохожу в квартиру не снимая обувь.

— Сума сошла, Белова?

Но вместо ответа я резко разворачиваюсь и впечатываю ему пощечину.

Илья растерянно отшатывается и зажимает щеку ладонью.

— Ты ебнулась? — он перехватывает мою руку, которую я занесла для второго удара.

Я резко одергиваю ее и одним рывком стягиваю с себя свитер.

— Что ж ты, Илья Васильевич качество сисек не проверил прежде чем шефу подкладывать? Проверь! Может хрень полная!

Я беру руку Ильи и кладу на свою грудь.

Возникает звенящая тишина. Илья почти сразу одергивает руку.

— На пару слов выйди. — гремит знакомый голос.

Илья с нескрываемой неприязнью смотрит на меня и выходит в след за Громовым. А я оседаю по стенке и обняв коленки начинаю беззвучно содрогаться.

Глава 29

Андрей

Карамелькина истерика сбила меня с толку. Не ожидал.

Если честно, я совсем забыл о том, что накануне у меня в квартире оставалась женщина. Давно ведь такого не было. Дом работницу я отпустил на неделю. У родителей жил и не было необходимости в уборке квартиры. А после этой дурацкой ночи я с похмелья был, да и спешил гостью выпроводить. Не проверил ничего. И вот результат: обидел свою маленькую женщину…

Когда увидел ее заплаканное лицо, сжалось внутри все. Не сразу понял, что случилось. Это как среди ночи соскочить и вспоминать где ты находишься. Но когда я зашел в комнату и мазнул по кровати взглядом- все встало на свои места. Внутри все гореть начало, словно спичкой подожгли. Увидела, сделала свои дурацкие выводы и трусливо сбежала. А я задержать не посмел. Потому что больно ей. Видел, как губы кусала, как дорожки слез щеки обжигали, голос жалобный слышал. Так не сыграть. Тошно мне стало, когда увидел ее отчаяние.

Я следом же помчался. Видел, как рыдала у подъезда. Выйти из машины даже хотел, но не стал хуже делать. Понимал, что брыкаться начнет, истерить. Но она все же взяла себя в руки и села в подъехавшее такси. Я следом поехал. Только проводить хотел, но когда такси поехало по другому адресу я напрягся. Местность вокруг была мне знакома. Какого хера происходит?

Я за ней пошел. Но когда она начала выбивать с ноги дверь, когда Илью лупить по щекам стала, обвинениями кидаться…

Я мог бы понять все по-другому, когда вошел в квартиру к другу. Но я взрослый парень. С поверхности фактов не снимаю, в глубь смотрю.

Вывел Илюху и вьебал ему. Не за себя, за нее. Потом вернулся в квартиру и Карамельку забрал. Она уже сидела на полу одетая и смотрела в одну точку. Когда подошел к Геле и протянул руку, она молча поднялась и прошла мимо. Я думал сейчас начнутся крики, слезы, обвинения и мне надо будет взять себя в руки, что бы не сорваться. Но на мое удивление она также молча села в мою машину. Всю дорогу мы молчали. Нам было о чем поговорить. И я бы мог настоять на этом разговоре и расставить все точки над и. Но побоялся сломать. Потому что нервы не к черту сейчас.

Такие истерики ни хера меня не устраивают. Надо учить ее доверять.

В полной тишине мы дошли до ее квартиры и Геля вошла в нее не оборачиваясь. Просто, блядь захлопнула дверь перед моим носом.

Желание было одно: так же выбить дверь, как она пыталась это сделать полчаса назад. Только мне бы хватило одного удара, потому что кровь в тот момент разрывала голову. Гнев был настолько сильным, что я размахнулся и ударил прямо в закрытую дверь.

Надо ли говорить что ночь я не спал. Я, мать твою переживал за эту глупую маленькую истеричку. Нельзя так!

Со мной это не прокатит. Я взрослый мужик и мне нужны здоровые отношения. Я в молодости-то не позволял своим девушкам таких загонов, а в тридцать с хером лет подавно не позволю.

Приехал в офис сегодня с опозданием. Май выдался душным и от бессоницы и этой гребанной духоты у меня раскалывается голова.

— Андрей Александрович, доброе утро. — сладким голосом пропела Маша. А я стал глазами искать Ангелину.

— Доброе, Маш! Геля где? — спрашиваю сухо, без интонаций. А у самого внутри все дрожит от переживаний.