Чтение онлайн

– Обязательно пойдем сюда! Сегодня же. Свечей достанем и пойдем! сказал Куница. Он жадно глядел в трещину скалы.

– Чудак, где ты достанешь здесь свечей?
– ответил я Кунице.

– Где?.. А в церкви. Здесь же есть церковь? Сегодня что у нас? Пятница. Эх, жаль, службы утром нет. Ну, просто у старосты попросим или купим.

Долго стоять перед входом в пещеру было страшновато. Слова дядьки о гадюках заставили меня насторожиться. Того и гляди, выползет какая из трещины...

Я предложил ребятам взобраться повыше. Мы влезли на круглый камень, закрывающий вход в пещеру, и уселись, как настоящие лесные разбойники, отдыхая и поглядывая по сторонам.

В лесу было очень тихо. Кое-где сквозь густую листву высоких ясеней пробивался косой солнечный луч, освещая радостным, золотистым светом сырой полумрак оврага. Вокруг было глухо и влажно, словно в погребе. На опушке, должно быть, солнце грело вовсю, а тут нам казалось, что уже наступил вечер.

Вдруг Маремуха дернул меня за ногу и кивнул на пещеры.

Что там такое? Гадюка?

Теперь и я услышал какой-то глухой звук, раздавшийся в подземелье.

Не то кто-то кашлянул там, не то камень оборвался и глухо упал на землю.

– Ты слышал?
– шепнул я Кунице.

Куница сразу насторожился и лег на камень. Мы устроились рядом с Куницей.

В пещере снова кашлянули; на этот раз еще ближе. Может, это лает лисица, забавляясь со своими детенышами? Опять, где-то совсем близко, захрустел щебень. И вдруг из темной щели высунулась наружу чья-то рука, а затем появился человек.

От неожиданности я вздрогнул. Да ведь это же мой батько!

Он сильно оброс. У него отросли усы и борода, но я узнал его сразу и по синей сатиновой рубахе, и по знакомому широкому ремню на ней. Мне хотелось крикнуть ему: "Тато, татко! Я здесь!" Но крик застрял у меня в горле. А отец обернулся к нам спиной и крикнул в пещеру:

– Выходите, где вы там?

И тут из подземелья к черному камню выскочил Оська, а за ним вышел какой-то обросший бородой человек в резиновом плаще.

– Это свои!
– выкрикнул я, толкая хлопцев, и мы кубарем скатились на землю. Я первый выскочил навстречу отцу, но сразу же шарахнулся в сторону.

Отец целился в меня из нагана, человек в резиновом плаще - тоже.

"Они сумасшедшие!" - подумал я и что было силы рванулся к оврагу.

– Васька! Василь! Погоди!
– закричал мне вдогонку отец.

Я сразу остановился и с опаской поглядел назад.

Отец стоял, опустив наган. Это действительно был мой отец - молчаливый, угрюмый, почти никогда не улыбающийся. За поясом у него был сверток с газетами, отпечатанными на синей оберточной бумаге. Надо было сразу броситься к нему на шею, поцеловать его в густые, колючие усы, но я подошел к отцу, как к чужому, - медленно, неловкими шагами. Перепуганные Куница и Маремуха выглядывали из-за камня.

– Как ты попал сюда, Васька?
– удивленно спросил отец, нагнувшись и целуя меня в лоб.

– Я из города... Мы зашли к дядьке Авксентию...

– Откуда ты знаешь эти пещеры?

– А меня прошлый год дядька Авксентий водил сюда...

– Дядька Авксентий?
– переспросил отец и недовольно крякнул. Потом покачал головой и, заметив стоявших в отдалении хлопцев, спросил: - Это Маремуха, да? А второй кто? Я уж позабыл!

– Юзик Стародомский...

Оська подмигнул мне из-за спины отца.

– Это наши, зареченские...
– вполголоса сказал отец обросшему человеку.

Тот вслед за отцом спрятал в карман револьвер. И вдруг... Что такое? Не может быть! Ведь это Омелюстый! Ну да, Иван Омелюстый, наш сосед, который тогда отстреливался от петлюровцев из башни Конецпольского. С перепугу я его сперва не узнал. Вот здорово! Значит, Иван жив? Но как он оброс! Видно, долго не брился.

– Дядя Иван, добрый день!
– весело сказал я, протягивая соседу руку.

– Я же говорил Ваське, что вас не поймали, - сказал, подходя, Куница.

– Кто поймает? Кто меня может поймать?
– насторожившись, спросил Омелюстый.

– А петлюровцы!.. Мы с Васькой тогда видели, как вы заскочили в башню. Помните? А тот чубатый хотел перебежать кладку, а вы в него выстрелили, и он упал прямо в речку!

– Ах да, вот ты про что, - сказал Иван и удивленно посмотрел на Куницу.
– Ну, это когда было! Я уж позабыл. Да разве так ловят? Так, брат, ловить, знаешь, чур-чура - не считается.

– Дядя Иван, а вы знаете, что с тем человеком?

– С каким человеком?

– Ну, с больным. Помните, вы его ночью к нам приводили?

– Сергушин?
– подсказал сосед.

– Я не знаю фамилию. Ну, тогда ночью вы с ним пришли.

– Да, да, Сергушин, - сказал Иван.

– Так его ж убили! Мы сами все видели.
– И я рассказал, как поймали Сергушина, как расстреляли и как мы втроем убрали его могилу.

Отец и Омелюстый слушали мой рассказ очень внимательно. Отец посмотрел на меня чуть-чуть недоверчиво.

– Так вот оно что...
– тихо сказал Омелюстый.
– Я уже знаю, что его расстреляли, а вот как и где это случилось, от вас первых слышу.

– Дядя Омелюстый, а кто был этот человек?
– заглядывая ему в глаза, спросил Маремуха.

– Которого расстреляли? Этот человек... Долго рассказывать... Знаете что, вот давайте подсобите нам сейчас, а потом, пожалуй, я вам расскажу.

– А что подсоблять?

– Вход в пещеру завалим.

– А мы хотели...

– Что хотели?

– Хотели пойти посмотреть пещеры, - объяснил Маремуха.

– Нечего вам в пещерах делать, - строго сказал Омелюстый.
– Потом когда-нибудь я сам вас сведу всех. Не верите? Спросите вот Оську, сколько пещер я ему тут показал. Верно, Оська?

– Показали!
– согласился Оська.

– Вот то-то же. А сегодня ходить туда нельзя!
– сказал Иван и, оглядываясь, добавил: - Ну-ка, хлопчики, тащите камни из оврага, мы живо управимся.

Делать было нечего, пришлось таскать камни.

Пока мы таскали их, отец с Омелюстым заваливали этими камнями вход в пещеру.

Скоро от входа в пещеру осталась только маленькая щель.

– Фу! Заморился!
– потирая руки, сказал Иван.
– Пойдемте. Оська, фонарь не забудь!