Старая Москва. История былой жизни первопрестольной столицы
Шрифт:
Сын этого Нарышкина жил в Москве необыкновенно пышно; он выезжал со двора в богато вызолоченной карете, на шести лошадях; перед каретою шли скороходы в золотых кафтанах, в чулках и башмаках, несмотря ни на какую грязь; за стеклами его кареты стояли гусары в богатых голубых венгерках с серебряными бляхами; пуговицы на кафтане Нарышкина, как и пряжки на башмаках, все были из бриллиантов.
Как мы выше уже сказали, где стоит теперь Арбатская часть, там жил отец Натальи Кирилловны и был впоследствии подгородный дом царицы Натальи; по всем данным, вблизи этих Арбатских мест стояли почти все усадьбы родных или близких людей царицы Натальи, а по ней и сына ее, Петра Великого. Об этом свидетельствует, например, церковь св. Феодора Студийского, что у Никитских ворот, или, по-прежнему, у Смоленских ворот, основанная в 1626 году патриархом Филаретом Никитичем на своей земле во имя Смоленской Божией Матери.
Вторым свидетельством можно принять то, что император Петр, сочетавшись браком с императрицею Екатериною I, поместил поблизости на своих Романовских или Нарышкинских местах всех ее родственников. Таким образом, тут отведены были дворы и выстроены покои для Ефимовских или Скавронских; последние даже и погребались у церкви Большого Вознесения, называемой «Старым вознесением».
Так, у старой теплой церкви, сломанной в конце тридцатых годов, между многими надгробными камнями лежала четырехугольная каменная плита, очень богато отделанная, на которой видна была следующая надпись:
«1729 года, апреля 14 представися раба Божия, благоверные великие государыни императрицы Екатерины Алексеевны сестра ее родная Крестина Самойлова, дочь Скавронских, а тезоименитство ее июля 24 дня; a жития ее было 42 года, а прежде ее того же года, декабря 25 представися супруг ее, Симон Леонтьев, сын Гендриков, поживе 56 лет; да 1731 года, февраля в 6-й день представися дщерь их Агафья, Симонова дочь, жена Григорья Петрова Соловова, поживе 16 лет и погребена против сей таблицы на сем месте».
Надпись эта в свое время была густо позолочена. Кругом надписи – орнаменты в виде лавров с княжескою короною; два парящие ангела держат ее.
Подле этой намогильной плиты виднелась еще другая, значительно, впрочем, попорченная; из надписи прочесть можно было только следующее:
«Во вечное житие прейде от сего света ноября в 4-й день… Екатерины Алексеевны, сиятельнейший граф Феодор Самойлович Скавронский».
Эти могилы возбудили в свое время много толков в Москве. Покойный М. П. Погодин тщательно исследовал их и нашел на одном из камней герб Скавронских с одноглавым орлом; а на другом камне, на могиле дочери – «особливую фигуру».
Знаток московской старины, Макаров, в то время в «Молве» поместил заметку, в которой между прочим сообщал, что ему, как прихожанину церкви Старого Вознесения, давно было известно о родовом при оной кладбище Скавронских и что Большая Никитская слобода, где сооружена эта церковь, называлась Царицыною улицею и всегда принадлежала к удельным доходам цариц. Рядом с церковью Вознесенья был дом секретаря святителя Димитрия Ростовского, Ксенофонта Феоктистова. Феоктистов был похоронен тоже у Вознесенья. Камень с могилы его снят в сороковых годах нынешнего столетия. Дом Феоктистова был цел в царствование Екатерины II. Потомки Феоктистова здравствуют посейчас; некогда родичи последнего жили в Рязанском уезде.
Наконец, в дополнение сказанного о возможной и точной принадлежности арбатского частного дома царице Наталье Кирилловне прибавим еще, что юный Петр, не удаляясь от родного ему места, учредил тут же свой полковой Преображенский двор; он стоял в Гранатном переулке (4-го квартала за № 334)66. Сюда, в свой полковой двор, из Преображенского села ко двору матери своей приводил Петр своих воинов, готовых, вышколенных Лефортом или Гордоном. Царь дивил этими воинами и друзей, и старых бояр русских, не одобрявших забавы юного монарха. В павловское время, по словам старожилов, у ворот этого двора, где было положено начало нашей гвардии, стояла будка, а в будке часовой – инвалид-гвардеец, полусолдат. Бывало, он сиживал тут, скорняжничая, а иногда починивая какую-нибудь обувь. Так тут шла его последняя служба до смены на вечный караул – в небеса!
Недалеко от этих мест стояли дома птенцов Петровых – здесь были палаты воина-вельможи Бутурлина, сенатора Писарева, математика Брюса и царедворца Толстого.
Нарышкины своим богатством обязаны браку Натальи Кирилловны с царем Алексеем Михайловичем. Первым богачом этой фамилии был отец царицы, боярин Кирилл Полуектович (1623–91). Он владел в пяти пожалованных ему вотчинах до 88 000 крестьян.
Два его сына, убитые мятежными стрельцами, не оставили после себя детей, двое младших детей также умерли бездетными, – следовательно, все его богатство перешло оставшемуся в живых единственному его сыну Льву Кирилловичу, за вычетом незначительной части его племяннице Наталье Мартимиановне, вышедшей замуж за князя В. П. Голицына. По смерти Льва Кирилловича имение его перешло к двум его сыновьям – Александру и Ивану, у последнего была одна дочь, вышедшая замуж, как мы выше говорили, за Разумовского.
От нее в род последнего и перешло 44 000 душ крестьян, т. е. половина всех недвижимых имений, принадлежавших Кириллу Полуектовичу, в числе которых были большие пензенские вотчины.
Другая половина старинного Нарышкинского имения, как говорит Карнович, разделилась между двумя сыновьями Александра Львовича: обер-шенком А. Александровичем и известным во времена Екатерины II обер-шталмейстером Львом Александровичем.
Последний из них значительно увеличил свое родовое состояние женитьбой на Закревской – племяннице гр. Разумовской. По богатству своему он считался наравне с графом А. С. Строгановым, и о нем, как и о Строганове, говорила Екатерина II, что он делает все, чтоб разориться, но никак не может достигнуть этого.
Жена брата этого Нарышкина хотела передать свое большое состояние графам Румянцевым, но Нарышкины выиграли процесс и богатство перешло к сыновьям Льва Александровича – Александру и Дмитрию. Из них последний был женат, как мы выше говорили, на Марии Антоновне Четвертинской; последнему император Александр I пожаловал обширные земли в Тамбовской губернии. Сын его, обер-гофмаршал Эммануил Дмитриевич, родившийся в 1815 году, известный своею благотворительностью, считается старейшим представителем царской линии Нарышкиных.
ГЛАВА XIII
Князь Ник. Бор. Юсупов. – Богатства рода Юсуповых. – Князь Григорий Юсупов. – Село Архангельское. – Князь Голицын, вельможа екатерининских времен. – Театр. – Богатство оранжерей. – Расчетливость князей Юсуповых. – Директорство. – Земельное богатство Юсупова. – Анекдоты из жизни Юсупова. – Т. В. Юсупова. – Князь Б. Н. Юсупов. – Родовой дом князей Юсуповых в Москве. – Трудовая жизнь князя Б. Н. Юсупова. – Графиня де Шево.
Одним из последних вельмож блестящего века Екатерины II был также в Москве князь Николай Борисович Юсупов. Князь жил в древнем своем боярском доме, подаренном за службу прапрадеду его, князю Григорию Дмитриевичу, императором Петром II.
Дом этот стоит в Харитоньевском переулке и замечателен как старый памятник зодчества XVII века. Здесь дед его угощал венценосную дочь Петра Великого императрицу Елизавету во время ее приезда в Москву.
Богатства Юсуповых издавна славятся своею колоссальностью. Начало этого богатства идет со времен императрицы Анны Иоанновны, хотя и до этого времени Юсуповы были очень богаты. Родоначальник их, Юсуф, был владетельный султан Ногайской Орды. Сыновья его прибыли в Москву в 1563 году и были пожалованы царем богатыми селами и деревнями в Романовском округе (Романовско-Борисоглебский уезд Ярославской губернии). Поселенные там казаки и татары были подчинены им. Впоследствии одному из сыновей Юсуфа были даны еще некоторые дворцовые села. Царь Феодор Иванович также неоднократно жаловал Иль-Мурзу землями. Лжедмитрий и Тушинский вор пожаловали Романовским Посадом (уездный город Романов Ярославской губернии) его сына Сеюша.