Чтение онлайн

– А это что за чудовище? – он явно намекал не на себя.

– Ты же сам сказал: найди собаку, – видать, привычно захныкал сын.

– Мало ли что я говорил. К делу не пришьешь! – ответствовал директор и исчез.

Вслед за ним исчез и сынок, его утащила мамаша. И Витька остался один на один с собакой. Теперь Жулька оказалась права, а не он. Не последний раз столкнулся он с тем, что те, кого тащат к счастью, теряют даже то, что имели.

Что делать? Назад отвести собаку было нельзя, его могут заметить. Отпустить? А вдруг не найдет дорогу обратно, они были на другом конце города. И тут у него блеснула, как любил восклицать д’Артаньян, спасительная мысль! А что, если спрятать Жульку в их тайном убежище на элеваторе? Он ей и попить даст и поесть что-нибудь придумает. Поздно вечером отведет собаку обратно и где-нибудь возле Юркиного дома выпустит. Небось Жучка потом не проболтается.

Что и было сделано. Привел он собаку к элеватору, вскарабкался с ней в пещеру Гранитного дворца и там привязал ее к пруту арматуры.

Витька надеялся, что Юрка ни с того ни с сего, без уговора с ним, сюда не сунется. Такого за ними не водилось, чтобы приходить поодиночке.

Так сложилось, что днем они с Юркой не увиделись. Мать отослала его в пригородную деревню с лекарством для больной тетки. Удачно вышло.

Вечером Витька вновь полез на верхотуру элеватора. И только он пробрался в пещеру, как навстречу ему вспыхнул красным светом фонарик, следом заскулила собака. Бывали такие трофейные карманные фонари с набором светофильтров: красный, зеленый, желтый, синий. Сдвигаешь шпенек, и цвет меняется. У них с Юркой такого фонаря не было.

– Это ты, что ли, мне кабысдоха подсунул? – раздался в темноте чей-то взрослый мужской голос.

Витька обомлел, затем опустился наземь. В жизни он так не пугался. Вновь заскулила собака. Незнакомец легкими щелчками сменил на фонаре все цвета, выключил его и рассмеялся.

– Я видел утром, как ты сюда лез. Меня Никифором кличут, а тебя?

– Витя… Виктор, – пробормотал Витька, приходя в себя.

Так они познакомились.

– Собаками промышляешь? – поинтересовался невидимый Никифор.

– Вы что? – возмутился Витька. – Наоборот!

– Собаки – тобою? – вновь рассмеялся тот.

– Да ну вас. Просто я взял ее на время…

– Напрокат? – не унимался Никифор.

И так, под его шутки, слово за словом, Витька доверчиво рассказал историю с собакой. Тогда-то и услышал он от Никифора хорошенькое мнение о директоре хлебозавода.

У Витьки так и вертелось на языке спросить: «А вы что, здесь теперь поселились?» Люди в то время где только ни жили. В развалинах, в подвалах, в землянках… Но вместо этого он, осмелев, сказал:

– Что-то я вас раньше здесь не видел. Мы первые это местечко откопали.

– Откопали… – хмыкнул он, уйдя от ответа. – Вырыли, что ли?

– «Откопали» значит «нашли», – пояснил Витька.

– Грамотный, – похвалил Никифор.

– Угу, – в тон ему ответил Витька, – грамотный, умный, но еще не в шляпе.

– Вот и думай теперь, умный, как нам твоего хвостатого домой доставить?

– Запросто…

– Разбежался! Ты-то, где понадобится, можешь и задом наперед слезть. А собака все ноги поломает. Об этом ты подумал? Или она у тебя цирковая?

– Обычная, – смутился Витька, понимая, что Никифор прав.

– Ладно. Я ее в свой рюкзак засуну.

Витька услышал, как Никифор встал.

– А она не задохнется?

– Голову ей снаружи, на свободе, оставим. Мы уже с ней подружились, думаю, за шею она меня из рюкзака не тяпнет.

– Нет-нет, – поспешно сказал Витька, – она спокойная.

Короче, они благополучно спустились на улицу. Лишь собака иногда боязливо взлаивала. И только теперь под фонарем Витька рассмотрел Никифора. Он был коренастый, старый, лет сорока, лицо простое, русское. Одет в застиранное солдатское, но сапоги – хромовые, офицерские. Так многие тогда одевались, разве что обувка чаще всего была кирзовая.

Никифор вынул собаку из рюкзака, поставил на землю и дал Витьке конец веревки:

– Я тебя провожу. Мало ли что.

«Что я, маленький?» – подумал Витька, но промолчал. Шпаны везде хватало, да его как-то Бог пока миловал. А Никифор и впрямь пригодился, когда они еще не дошли до Юркиных владений.

За керосиновой лавкой, освещенной лампочкой под железной сеткой, они неожиданно столкнулись с самим Юркой. Собака стала прыгать вокруг него и ласкаться.

– Во! – неимоверно удивился он, глядя то на собаку, то на них с Никифором. – Приехал из Рогачевки, нигде ее нет. Обыскался! Где нашлась?

Тут-то и выступил красноречивый Никифор. Он с ходу поведал, что ее куда-то тащили зверобои, но они, мол, ее отстояли.

– Куда тащили? Зачем? – оторопел Юрка.

– На мыловаренный завод, – не моргнув глазом, ответил Никифор. – На мыло.

– И что же? – не сводил с него глаз Юрка.

– Откуда ни возьмись, – Никифор указал на Витьку, – появляется этот следопыт и кидается на них. «Верните! Верните, это Юркина!» – кричит он на всю улицу. Люди с перепугу разбежались, а одна бабка выпала из окна – с первого этажа – из любопытства. Затем появляюсь я и вступаюсь за него, иначе бы его разукрасили, как к Первому мая!

– Да ну вас! – рассмеялся Юрка и перехватил у Витьки веревку. – Большое спасибо, что помогли. Она вообще-то не только моя, – признался он. – Она общая. Все во дворе переживают, никогда раньше не убегала.

– А зовут как? Друг твой говорит: Жулька. Но что-то не верится. Не похожа.

– Милка, – стесняясь, вымолвил Юрка. Даже Витька точно не знал, а теперь вспомнил. – Милкой ее зовут.

– Славное имя, – одобрил Никифор, – как у буренки. А больше, чем корову, у нас никого не любят.

Может, они и не совсем так говорили, но близко к тому. Пожалуй, еще добродушнее. Столько времени утекло, – вспоминает Виктор Иванович. С того вечера они зачастили к Никифору в гости на элеватор, безропотно отдав ему свою пещеру. Постепенно он стал как бы их советчиком в сложном взрослом мире, просто и знающе отвечая на любые вопросы. Жаль, они его ни разу не спросили: есть ли жизнь на Марсе? Без шуток. Интересно, что бы он ответил. Он знал обо всем и обо всех, причем как-то прозорливо, словно жил здесь когда-то давно и был вновь переброшен сюда из будущего Уэллсовой машиной времени. Ну это, конечно, преувеличение. Уменьшите затем, и будет что надо. Иногда необходимо прибавить, чтобы потом отнять лишнее.

Кого только не знал Никифор в городе!.. Ребятам с ним было интересно. Вероятно, и ему с ними было нескучно. А то и веселее, хотя бы потому, что он одинокий.

О себе он не рассказывал. Они порой даже полагали, что он сбежавший уголовник. Но какой из него уголовник, если он довольно образованный? Вообще-то в нем проскальзывали: и армия, и тюрьма, но слишком уж расплывчато. Сейчас, в свои семьдесят лет, Виктор Иванович думает – но не уверен, нет, – что Никифор, возможно, был на фронте штрафником. Кто тогда только не сидел: и учителя, и врачи, и инженеры – теперь в газетах повсюду об этом. В военное время могли взять из заключения в штрафные части запросто. А кто проявит отвагу, а заодно уцелеет, с того судимость снимали. Но это лишь домыслы о Никифоре. Домыслы…