Старая рана
Шрифт:
Заглушая его монолог, раздались три выстрела подряд: ках-х-х! Ках-х-х! Ках-х-х! Механизатор, уже достигший края спасительного леса, схватился за левое плечо и скрылся за деревьями. Стрелявший, судя по всему, хотел ринуться за ним в погоню, но его спутники, уже начавшие доставать из багажника свои акваланги, удержали от этого, пренебрежительно махнув рукой. Дескать, оставь – хрен с ним, свое он уже и так получил.
– Ну, уроды! Ну, уроды! – продолжая съемку, пробормотал первый и тут же внезапно воскликнул. – Ух, ты-ы-ы-ы!!! Ни (пи-и!) себе!..
В кадре и в самом деле произошло нечто катастрофичное. Край провала вместе с машиной и тремя мужчинами, возившимися подле нее, в какой-то миг дрогнул и… с громким шумом и плеском обрушился вниз. Немного помедлив, держа перед собой свой гаджет, самодеятельный оператор вприпрыжку побежал к провалу. Но внизу никого и ничего уже не было. Лишь взбаламученная вода продолжала бурлить и колыхаться от берега до берега…
– Вот это ничего себе – финал жизненного пути! – передернув плечами, прокомментировал Орлов. – Нет, ну это и в самом деле дураки полнейшие! Мужик хотел их предупредить, а они по нему стрелять начали. Кстати! Вы как-то упоминали, что жители Лешакина неоднократно видели какую-то «Тойоту Руннер». Не она ли это, часом?
– Скорее всего, та самая… – согласился Гуров. – Можно предположить, что это та часть банды, которая откололась от основной группировки Лимашова. Те, что хотели взять сокровища все, без остатка, причем любой ценой. Даже ценой жизни. Вот они ею и заплатили. Кстати, Мирогор говорил, что зло, которое заберет в себя земля, потребует еще жертв. Вот оно и состоялось, это финальное «жертвоприношение».
Неожиданно зазвонил его телефон. Это был Вольнов. Его голос звучал жизнерадостно и бодро.
– Лева, новости по ТВ смотрели сейчас? О, что творится! Как вы там со Стасом? На Вишневку едем? Я уже готов!..
– Да, сейчас собираемся – и вперед! – объявил Лев, изобразив нахальную улыбку, адресованную Орлову.
Тот, тягостно вздохнув, в ответ лишь отмахнулся – идите уж! Когда за оживленно пикирующимися приятелями закрылась дверь, он грустно резюмировал:
– Счастли-и-вчики!..