Старая ратуша
Шрифт:
В радиорубке было тепло. Аманква сидел без пиджака и с ослабленным галстуком. Каждые пятнадцать минут он аккуратным почерком делал в блокноте подробные записи. Это можно было назвать дурацким занятием, но он все же считался хорошим репортером. И свою работу выполнял прилежно.
Ночь проходила спокойно. Предрождественские дни были мертвым сезоном в плане новостей, и редакция буквально умоляла его найти материал для первой полосы.
Он пока не знал, что предложить. В пригороде пара юнцов-азиатов ограбила таксиста-иранца, бывшего преподавателя истории, угрожая ему ножом. Ребятишки оказались не слишком сообразительными. Прошлой ночью в пригороде выпал снег, и полиция вышла по следам прямо к дому одного из нападавших. Несколько студентов-пакистанцев, вооружившись битами для крикета, пришли в пончиковую и побили своего бывшего дружка. В районе увеселительных заведений пьяный водитель наехал полицейскому на ногу. Обычная ерунда. Ничего достойного первой полосы.
Где-то в районе часа ночи появился намек на скандальную историю. Солидный врач из Форест-Хилл застал жену в постели с подростком — лучшим другом своего сына — и полоснул юнца кухонным ножом, якобы отрезав любвеобильному парню член. Аманква позвонил в редакцию, и там воспряли духом, но часом позже выяснилось, что подросток отделался царапиной на руке.
«Вот тюфяк — этот врач…» — размышлял Аманква.
Он посмотрел на время — 5:30. Проверил последние сводки новостей. Ничего. Послушал получасовой выпуск новостей по радио. Ни-че-го. С минуту слушал диспетчеров такси. Пусто. Наконец решил проверить полицейский сканер.
Оттуда донеслась обычная болтовня. И вдруг он услышал: «Красный код». Аманква повернул ручку громкости. Полиция меняла коды каждую неделю, но было несложно догадаться, что «красный код» означает что-то экстренное. Возможно, убийство.
Он послушал адрес: Маркет-плэйс-тауэр, номер 85А по Фронт-стрит, квартира 12А. Аманква вздрогнул. Черт побери! Это же квартира Кевина Брэйса, известного радиоведущего. Несколько лет назад Аманква и Клэр участвовали в его радиопередаче и были приглашены на рождественскую вечеринку, которую Брэйс со своей молодой женой устраивал ежегодно в первых числах декабря. Тогда Аманква и Клэр еще слыли блистательной парой — успешные молодые чернокожие, а сам Аманква, начинающий энергичный репортер, был лицом чуть ли не всей рекламы в газете.
Аманква прикусил губу. Дом Брэйса находился всего в нескольких кварталах. Уменьшив громкость, он прильнул ухом к динамику, стараясь разобрать, о чем переговариваются уличные полицейские. Те предусмотрительно не упоминали имя Брэйса в эфире.
Даже трудно себе представить — Кевин Брэйс. Мистер «любимец всей Канады», как называли его почитатели. А еще они называли его «голосом Канады». Новички-практиканты, дежурившие в «радиорубках» трех других городских газет, этого не услышат. «Горячие новости» о том, что, возможно, в квартире Брэйса произошло убийство, пролетают вне зоны захвата радара, и Аманква оказался единственным, кто об этом узнал.
Аманква посмотрел на полупустой отдел новостей. Один из редакторов «сидел» в Интернете, другой вымучивал статью. Надо было немедленно поднять их на ноги, но…
Они передадут материал кому-нибудь из дежурных журналистов. В лучшем случае Аманкву одобрительно похлопают по плечу, а потом про него забудут.
Он заходил взад-вперед. В любую минуту новость может разлететься повсюду.
«Сохраняй спокойствие», — мысленно говорил он себе.
Аманква нервно переложил бумажник из пиджака в задний карман брюк, схватил цифровой фотоаппарат, забитый снимками детей. Стараясь держаться непринужденно, вышел из душного помещения и нарочито зевнул.
— Пойду выпью кофе, — бросил он, неторопливо проходя мимо сидящего ближе к нему редактора и позвякивая мелочью в кармане.
Перед лифтами возле отдела новостей стояла ночная уборщица — тучная португалка. Аманква нажал кнопку «вниз» и, прислонившись к стене, выдавил очередной зевок. Кафетерий находился этажом ниже. Кнопка «вверх» оказалась уже нажатой.
Двери открылись с громким звонком, и уборщица вошла в лифт, шедший наверх. Аманква изобразил равнодушие. Как только двери лифта закрылись, он рванул к лестнице возле застекленной западной стены и бросился вниз по бетонным ступенькам, перепрыгивая через одну. Его шаги раздавались гулким эхом. Миновав пять этажей, он притормозил и с небрежным видом прошел в дверь пожарного выхода. Махнув охраннику возле стойки, открыл входную дверь и оказался на Янг-стрит. Сопротивляясь порывам ветра, он устремился на север.
Ему нужно было пройти по тоннелю под уродливой автострадой Гардинер-экспресс-вей, построенной в пятидесятые и отделяющей город от озера. Похоже, инженеры-планировщики просто-напросто забыли о способности людей ходить пешком. В качестве убогого снисхождения пешеходам вдоль дороги была выделена узкая полоска тротуара, стиснутого бетонным ограждением. Каждое утро там творилось светопреставление: люди, многие из которых жили на островах к югу от города и регулярно пользовались паромом, спешили на работу. Еще чуть-чуть, он попал бы в давку.
Аманква побежал, сжимая в руке фотоаппарат, как эстафетную палочку. Выскочив из северного конца тоннеля, он оказался на Фронт-стрит и свернул на восток. Холодный ветер трепал его рубашку.
Еще квартал. Уже виден Торговый центр телебашни.
«Мне нужен этот материал, мне нужен этот материал, мне нужен этот материал», — приговаривал он.
Глава 5
Детектив Ари Грин наслаждался ездой по пустынным утренним улицам. Его всегда изумляло, насколько быстро можно проскочить через весь город в эти часы. А полицейская «мигалка», которую он ставил на крышу автомобиля, давала ему полную свободу действий, позволяя игнорировать светофоры. Уже через час улицы будут забиты транспортом.
Добравшись до Фронт-стрит, он свернул на восток и быстро поехал вдоль старинных, с любовью отреставрированных четырех-пятиэтажных домов из красного кирпича. По обеим сторонам улицы на необычно широкий тротуар выходили большие, со вкусом оформленные витрины магазинов, придающие улице уютный, почти европейский облик. Маркет-плэйс-тауэр гордо возвышался в конце длинного фешенебельного квартала.
Повернув на углу на юг, Грин припарковал автомобиль в переулке за старым грузовиком, на крыше кабины которого все еще лежал снег. Наверное, привез товар на рынок Сент-Лоуренс, что через дорогу. Зимними утрами, когда снег на городских улицах уже таял, прибывающий из более холодных пригородов автотранспорт привозил его с собой на крыше.
Грин вылез из машины и поспешил к дому. Миновал подъездную дорожку с предупредительной табличкой: «Стоянка только для жильцов Маркет-плэйс-тауэр. Гостям просьба обращаться к консьержу». Он шел очень быстро, но не бежал. У детективов, занимающихся расследованием убийств, есть неписаные правила: прилично одеваться, не носить с собой оружие и, главное, никогда не бежать за исключением экстренных ситуаций.
Двойные двери жилого дома раскрылись автоматически. За длинной палисандровой стойкой человек в униформе с вышитым именем Рашид над левым карманом куртки, «Торонто сан».
— Детектив Грин, отдел по расследованию убийств, полиция Торонто, — представился он.
— Доброе утро, детектив. — Парень говорил быстро, с характерным акцентом.
«Наверное, дома имел докторскую степень в области физики», — подумал Грин.
Поодаль впереди, занимая выверенную позицию возле лифтов и дверного проема, который скорее всего вел на лестницу, стояла женщина-полицейский. Словно почувствовав его появление, она повернулась.
Грин улыбнулся, узнав ее. Офицер Нора Беринг кивнула в знак приветствия и, бросив взгляд на лифты, двинулась ему навстречу.