Старая столица
Шрифт:
Потом она поднялась на второй этаж в свою спальню и стала разглядывать альбомы с репродукциями Пауля Клее и Шагала, которые отец брал с собой в Сагу. Незаметно она задремала, но вскоре проснулась от собственного крика.
— Тиэко, Тиэко! Что с тобой? — донеслось из соседней комнаты. Тиэко еще не успела ответить, как раздвинулись фусума и вошла Сигэ. — Наверное, плохой сон приснился — ты так кричала. — Сигэ присела на постель Тиэко и включила ночник у изголовья.
Тиэко привстала — еще во власти ночного кошмара.
— Ой, да ты вся в поту. — Сигэ взяла с туалетного столика марлевое полотенце, вытерла ей лоб, потом грудь. Девушка не противилась. До чего же хороша эта юная белая грудь, подумала Сигэ.
— Вытри под мышками, — сказала она, протягивая полотенце.
— Спасибо вам, матушка.
— Страшный был сон?
— Ага. Мне приснилось, будто я падаю с высоты, медленно лечу вниз сквозь зловещий зеленый сумрак, а дна все нет.
— Такие кошмары бывают у многих: падаешь, падаешь без конца в бездонную пропасть. Как бы ты не простудилась, Тиэко. Может, сменишь ночное кимоно?
Тиэко кивнула. Она еще не вполне очнулась и с трудом стояла на непослушных ногах.
— Не надо, не надо, я сама принесу.
Тиэко, немного стесняясь матери, быстро сменила спальное кимоно и начала складывать снятое.
— Оставь, все равно его надо выстирать. — Сигэ взяла у нее из рук кимоно и кинула на стоявшую в углу вешалку. Потом снова присела у изголовья.
— Нет ли у тебя жара? — Сигэ пощупала лоб Тиэко. Лоб был холодный. — Наверно, ты просто устала от поездки в деревню.
— …
— У тебя нездоровый вид. Пожалуй, принесу свою постель и лягу рядом.
— Спасибо, матушка, не беспокойтесь. Мне уже хорошо, идите отдыхать.
— Что-то не верится. — Сигэ отогнула одеяло и прилегла на край постели. Тиэко подвинулась, давая ей место. — Ты уже совсем взрослая, даже неловко спать с тобой в одной постели. Наверно, не усну.
Но Сигэ заснула первая. Тиэко выпростала руку из-под одеяла и осторожно, чтобы не разбудить мать, погасила свет. Ей не спалось.
Сон, который видела Тиэко, был длинный. Матери она рассказала лишь о самом его конце.
Вначале он был приятен и похож на явь. Ей снилось, как они с Масако приехали в деревню на Северной горе и любуются криптомериями. Масако ей говорит, как она похожа на ту девушку, но во сне это сходство занимает ее гораздо сильнее, чем наяву тогда в деревне.
В конце сна она стала проваливаться куда-то вниз сквозь зеленый сумрак… Откуда он? Быть может, от рощи криптомерии на Северной горе?
Такитиро нравились состязания в рубке бамбука, устраиваемые храмом Курама. То был по-настоящему мужской праздник.
Такитиро посещал эти состязания с юных лет, и они не были ему в новинку, но в нынешнем году он решил взять с собой Тиэко. Тем более что другой праздник — знаменитый Праздник огня в Курама — на этот раз не отмечали из-за нехватки денег.
Такитиро опасался ненастной погоды: состязание дровосеков обычно происходило в самый разгар цую [31] .
31
Цую — сезон дождей, приходящийся на июнь.
Девятнадцатого июня был настоящий ливень — слишком сильный даже для сезона дождей.
— Такой ливень долго не продлится — завтра обязательно распогодится, — повторял Такитиро, поглядывая на небо.
— Отец, я вовсе не боюсь дождя, — успокаивала его Тиэко.
— Знаю, — ответил Такитиро, — но если не будет хорошей погоды…
Двадцатого весь день, не переставая, моросил дождь.
— Закройте двери и окна, — приказал Такитиро служащим в лавке. Иначе весь товар отсыреет.
— Отец, выходит, мы не поедем? — спросила Тиэко.
— Пожалуй, отложим до будущего года. Гору Курама сейчас всю заволокло туманом…
В состязаниях обычно участвуют не монахи, а простые миряне. Подготовка к ним начинается восемнадцатого июня: отбирают по четыре ствола женского и мужского бамбука, которые закрепляются между бревнами, поставленными справа и слева от входа в главное святилище храма. У мужских деревьев оставляют листья, но обрезают корни, женские оставляют с корнями.
По традиции участники состязания, расположившиеся слева от входа в святилище — если повернуться к нему лицом, — называются командой из Тамбы, а справа — командой из Оми [32] .
32
Тамба, Оми — названия старинных провинций близ Киото.
Каждый участник надевает традиционную одежду из грубого шелка, обувает соломенные сандалии на шнурках, подвязывает рукава тесемками, опоясывается двумя мечами, голову обматывает кэса [33] , сшитым из пяти лоскутьев, к пояснице прикрепляет листья нандины и берет в руки тесак в парчовых ножнах. Предводительствуемые глашатаем, расчищающим путь, участники состязания направляются к вратам храма.
Примерно в час пополудни монах в старинном одеянии гудит в раковину, возвещая начало состязания. Два юных послушника, обращаясь к настоятелю храма, нараспев провозглашают:
33
Кэса — оплечье, принадлежность одеяния буддийского священника — длинная полоса материи, перекидываемая обычно с левого плеча под правую руку.
— Поздравляем с праздником рубки бамбука!
Затем они подходят к расположившимся слева и справа от главного святилища участникам состязания и говорят:
— Желаем успеха команде Оми!
— Желаем успеха команде Тамбы!
Следует процедура выравнивания стволов бамбука, после чего послушники извещают настоятеля:
— Выравнивание окончено.
Монахи входят в святилище и читают сутры. Вокруг за неимением цветов лотоса [34] разбрасывают ранние хризантемы.
34
Лотос — в буддийской религии символ чистоты, истины.
Настоятель спускается с возвышения, раскрывает веер из кипарисовика и трижды поднимает и опускает его. Это знак к началу состязаний.
С возгласами «Хо!» участники состязаний по двое подходят к стволам бамбука и разрубают их на три части.
Это состязание и хотел Такитиро показать Тиэко. Как раз в тот момент, когда он все еще колебался, ехать ли в такой дождь в Курама, пришел Хидэо. Под мышкой у него был небольшой сверток, завязанный в фуросики.
— Вот пояс для барышни. Наконец-то я его выткал.