Чтение онлайн

Их совместное служение в Площанской пустыни длилось недолго. По просьбе настоятеля Оптиной пустыни игумена Моисея отец Лев переселился в Оптину. Но между ними велась интенсивная переписка, да и духовная связь старца Льва и отца Макария не прерывалась. В 1834 году учитель и ученик воссоединились: отца Макария тоже пригласили в Оптину пустынь.

В 1836 году отец Макарий был назначен духовником монастырской братии, а через три года, после отъезда отца Антония в Малоярославецкую обитель, становится начальником скита. При этом он остается послушником старца Льва, которому полностью вверяет свою волю, не предпринимая что-либо без его благословения.

Современники восхищались: «Поучительны и назидательны были отношения между двумя старцами – отцом Львом и отцом Макарием. Умилительно было видеть единодушие и взаимную любовь двух старцев».

Игуменья Павлина, ученица обоих старцев, вторила: «Сидят они, как Ангелы Божии, рядом, а мы стоим перед ними на коленях и двум открываем свои души – как бы одному. Поистине в них были сердце и душа едины».

Оба великих оптинских старца, Макарий и Лев (Леонид), являли собой образец кротости и смирения. Отец Иларион вспоминал: «Бывало, пожалуюсь ему (отцу Леониду) на батюшку отца Макария, и отец Леонид при мне же сделает ему выговор для того, конечно, чтобы кротость и смирение батюшки Макария послужили мне примером, когда я вырасту из духовного малолетства. А я, по малой моей тогда духовной опытности, еще не мог понять смысла сего и доволен был, что отец Леонид батюшку отца Макария обвинил, а меня оправдал».

Семь лет преподобные старцы Лев и Макарий руководили духовной жизнью оптинской братии и тысяч прихожан и паломников. Вместе они взрастили великого духовного старца Амвросия.

У отца Льва учился отец Макарий любовному отношению ко всяким убогим и страждущим физически и духовно, учился в меру сил своих целить их недуги, не гнушаться ничем, кроме греха.

Известен случай, когда к старцу Макарию привели бесноватого, который ранее ничего о старце не знал и никогда его не видел. Увидев приближающегося старца, бесноватый бросился к нему с криком: «Макарий идет! Макарий идет!» – и ударил его по щеке. Старец тут же подставил ему другую щеку. Больной так и рухнул без чувств на пол. Очнулся он исцеленным – бес покинул тело его, не смог пересилить великого смирения старца.

Старец Макарий оставался возле отца Льва до самой смерти своего наставника, подавая монахам пример удивительного смирения перед духовным авторитетом старца. Старец Лев умер в 1841 году, кончина его глубоко потрясла душу преданного ему ученика. После смерти старца Льва вся тяжесть духовного руководства, старческого служения и многочисленные заботы о благоустройстве скита легли на плечи старца Макария.

Из года в год день старца шел по однажды заведенному распорядку. Вставал отец Макарий в два часа ночи или утра – каждый считает по-своему – при ударе скитского монастырского колокола, часто сам будил своих келейников и прочитывал утренние молитвы. В шесть утра выпивал одну-две чашки чая и шел принимать посетительниц: женщин отец Макарий принимал за воротами скита в особой келье. С девяти утра первые посетители приходили в его келью. Чаще всего это были люди простого звания: крестьяне, мещане, мастеровые. Они терпеливо ждали выхода старца в приемную. Каждому он давал советы и наставления, всегда различая характеры, уровень духовного состояния страждущих.

Врачуя души, он исцелял и тела, используя для этих целей масло из своей неугасимой лампады. Засвидетельствовано немало случаев исцеления больных. Особенно удавалось ему лечение бесноватых.

В одиннадцать часов звонили к трапезе, и старец отправлялся подкрепиться, а затем час отдыхал. Во время этого единственного за весь день отдыха он обычно гулял по дорожкам скита, превращенного трудами монахов в чудесный сад, поражавший красотой всех, кто бывал в Оптиной пустыни. Строгость жизни подвижника не заслонила от него красоты окружающего мира. Он со слезами на глазах любовался цветами в скитском саду, у окна его кельи была устроена специальная кормушка для благодарно щебечущих лесных птиц. Отец Макарий очень любил лес, о чем даже писал одному из адресатов: «Человек получает в лесу себе успокоение и душевную пользу. Один вид вечнозеленых хвойных деревьев нашей Родины веселит зрение, служа символом надежды на жизнь вечносущую…»

В два часа дня старец имел обыкновение ходить в монастырские гостиницы, там его дожидались посетители из высших слоев общества – помещики, военные и государственные чиновники, литераторы, ученые, купцы, богословы. И среди этих людей старец пользовался особым авторитетом: не случайно именно к нему приезжали Николай Васильевич Гоголь, Алексей Константинович Толстой и многие другие известные современники. Духовными детьми отца Макария были и супруги Киреевские. Во многом благодаря старцу Макарию пробудился интерес к Оптиной пустыни в среде русской интеллигенции. Позже в мучительных поисках ответов на вечные вопросы сюда придут Константин Леонтьев, Федор Михайлович Достоевский, граф Лев Николаевич Толстой.

Ежедневно старца Макария ожидали десятки, а в иные дни и сотни людей. И старец, от природы слабый здоровьем, всегда выходил к этим людям – с четками в одной руке и опираясь на костыль другой. Он с любовью слушал о духовных и житейских нуждах каждого, кого вразумлял, кого наставлял, а кому и помогал выбраться из глубин отчаяния. В скит старец возвращался измученный, с трудом переводя дыхание, иногда не в состоянии выговорить хотя бы слово от усталости. Но приходило время молитвы, и до самой вечерней трапезы, а иногда и во время нее старец принимал членов монастырской и скитской братии, не успевших днем побывать у него на исповеди. Если же кто-то из монахов долго не появлялся, старец сам шел к тому в келью. Появление его всегда оказывалось вовремя, в те самые моменты, когда требовалось его наставление, способное уберечь от отчаяния, уныния или других искушений.

Чего не терпел старец Макарий, так это праздности. Чтобы занять монахов полезным делом, он завел в скиту токарное дело, переплетное и другие. Старец давал послушание: чтение святоотеческих книг, лично подбирая книги для каждого, сообразуясь с духовной зрелостью и потребностью.

За этими трудами наступала ночь, измученный старец возвращался в свою келью: тело болело от изнеможения, а сердце от переполнявших его людских страданий. Но до отдыха было еще далеко – на столе лежали письма. Он садился за стол и писал. После смерти старца его учениками было собрано и опубликовано пять томов писем.

Старец Макарий был наделен многими духовными дарами, но по смирению и скромности скрывал их. Близкие к нему люди не сомневались в его прозорливости, неоднократно убеждаясь в этом. Часто, впервые видя человека, старец называл его по имени прежде, чем тот сам успевал представиться. Нередко старец отвечал на письма до их получения.

Из смирения старец обычно не предсказывал прямо, а говорил обращавшимся к нему так: «Делай, как знаешь, но смотри, чтобы не случилось с тобой то-то и то-то…» Если обратившийся за советом поступал все же по-своему, то на своем печальном опыте убеждался, что предостерегал мудрый старец не напрасно. Многие тайны были ему открыты.

В 1848 году во Франции произошла буржуазная революция, идеи которой во многом подготовили питательную почву для грядущих русских революций. Французская революция сопровождалась многими стихийными бедствиями. Не обошли они стороной и Россию. Это нашло отражение в летописи монастырской жизни Оптинской пустыни: «С наступлением 1848 года настали бедствия в Европе почти повсеместно. Во Франции 24 февраля – революция, ниспровержение законной власти, республика. От Франции разлился сей адский поток в смежные земли, кроме России. Везде мятежи, нестроения. В России холера, засуха, пожары, 26 мая в 12-м часу дня загорелся губернский город Орел, сгорело 2800 домов; на воде барки сделались добычей пламени. В Ельце сгорело 1300 домов».

«Июнь, 24-е число. Праздник в скиту дня Рождества св. Иоанна Предтечи. Пополудни в три часа зашла страшная туча с молнией и громовыми ударами с юго-запада при 20 градусах тепла. Она разразилась страшной бурей с проливным дождем и градом. От этой бури во многих местах Козельского уезда произошли разрушения, в особенности же в Оптиной пустыни. На церквах Казанской и Больничной разломало на части железную крышу, сорвало кресты. поломало множество плодовых деревьев. В скиту упавшей сосной повредило башню. А в монастырском лесу поломано и вырвано с корнем до двух тысяч самых толстых сосен. Страшная буря! Никто не помнил такой…»