Чтение онлайн

В 1988 году я действительно приехал и остался на два месяца на Афоне, как мне сказал старец. Моя радость стала неописуемой: я почувствовал (истолковал это позднее, уже будучи монахом), что в монашеской жизни и через практику Православия сужается инстинктивный элемент, который может привлечь грех, в то же время увеличивается Божественный элемент.

В 1990 году я оставил мир, уверенный в том, что жизнь в монашестве ведет в том числе и к познанию мира, ибо через наше обожение мы переживаем действие нетварной энергии, которая царствует в природе и в природном мире. Эта нетварная энергия есть Фаворский свет Преображения Господня.

В монастыре я обрел великую радость и утешение, которые продолжаются и по сей день по молитвам Пресвятой Богородицы, пока я продолжаю здесь подвизаться. И все это, несмотря на сжимающие нас «тесные врата». Эта теснота (имею в виду жизнь в одном и том же месте, в одном и том же монастыре) постепенно отступает, приходит благодать Божия и наполняет нас небесной радостью, небесным покоем, которые являются свойствами Святого Духа.

Запас советов и наставлений старца Паисия, который я и пополнял во время моих посещений его в 1979–1991 годах, наполнял меня радостью о неведомом и безграничном богатстве мудрости и небесных благ Божией благодати и о блаженной и мирной жизни, которой наслаждаются усердные христиане и монахи.

Я видел, что каждый посетитель отца Паисия изменялся сердцем и одновременно наполнялся трепетом от неожиданного открытия своих проблем чудесным, Божественым образом, а также от ответов, которые давал этот благодатный старец. Человек приобретал уверенность и убежденность в том, что ответы и действия старца были от Духа Святого.

Старец Паисий почил во вторник, в канун дня памяти первоверховных апостолов Петра и Павла, 29 июня 1994 года (по старому стилю). В этот день празднуется престольный праздник в нашем монастыре Каракал, игумена которого (а также и сам монастырь) особо любил старец Паисий.

14 февраля 1994 года мы посетили монастырь Святого Иоанна Богослова в Суроти под Салониками вместе с матушкой, моим трехлетним внуком Антонисом, с водителем машины и его дочерью, чтобы взять благословение у старца Паисия, поскольку знали, что состояние его здоровья ухудшилось и он постоянно бывал в больнице, в Салониках.

По милости Божией старец находился в Суроти, но монахини сказали, что он лежит с сильными болями и не сможет нас принять. И все же мы с терпением и настойчивостью прождали там около пяти часов. В конце концов старец повел себя жертвенно и принял нас.

Вначале пошли мы втроем, но перед тем как войти в комнату, наш внук вырвался из рук бабушки, побежал, поклонился и упал в объятия старца. Радость и смех старца описать невозможно. Держа его в своих объятиях, он дал ему шоколадки и крестики. Когда мы благословились и выходили, а водитель с дочерью собирались войти, наш внук снова стремительно побежал и снова оказался в объятиях старца. Отец Паисий его благословил, поцеловал и опять дал шоколадки. Эту картину невозможно описать словами. Мы спустились и направились к выходу. Когда садились в машину, внук поднял руки и, показывая наверх, закричал: «Летит, летит старец! Вот он, летит! Вы не видите его?» Видимо, старец благословлял нас сверху, и чистота невинной души младенца легко его видела. Мы были потрясены, мы испытывали глубокое умиление и сердечную радость. Мы прославили Господа и Бога нашего за бесценный и драгоценный дар, который Он нам дал, и, «паря над землей», отправились в обратный путь.

Наше паломничество было однодневным: из Киато мы выехали в пять утра, прибыли в Суроти в полдень, в пять вечера увиделись со старцем, тотчас же поехали обратно и прибыли в Киато в час ночи.

Слава Всеблагому Богу, Который щедро благоволит нам через Своих Святых.

К Православию я не имел никакого отношения.

Я бы даже сказал, что был настроен против, так как являлся приверженцем философских теорий восточного направления. В феврале 1990 года по чудесному стечению обстоятельств вместе со своим сыном впервые побывал у старца.

Когда мы прибыли, другие паломники сообщили нам, что сюда пришел бесноватый: старец послал его прогуляться, с тем чтобы он вернулся. Как нам сказали, главной его особенностью было то, что он постоянно чихал, но при этом каждый раз из его уст вырывались голоса разных животных одновременно. Было слышно шакалов, овец, лошадей.

В то время как мы сидели и беседовали, ожидая своей очереди к старцу, издалека послышались голоса животных. Старец только поднял голову и продолжил беседу. Остальные стали говорить: «Бесноватый, бесноватый!» «Какой еще бесноватый? — говорю я. — Это пастух со своими овцами, козами, собаками; он им кричит, как обычно делают пастухи. Какой еще бесноватый…» — «Сейчас увидишь…» Голоса приближались, а я смеялся. Неожиданно появился человек огромных размеров, на вид здоровый мужчина, однако находившийся под бесовским воздействием. Зайдя в сад, он повернулся спиной ко всем и к старцу. Встал, положив руки на колени, и продолжал кричать. Старец окончил беседу, подошел к нам и сказал: «Понимаете… Тут есть одна серьезная проблема, которую надо решить. Идите и приходите ко мне завтра утром». Это было в субботу. В воскресенье я встретился с тем человеком в Карее. Он был спокоен, и не было никакого признака, никакого следа, которые бы говорили о какой-то проблеме.

Как нас уверил старец в нашу следующую встречу бес вышел из него.

В другой раз во мне вызвал интерес один мирянин, с которым мы встретились у старца. Между нами завязался разговор и на обратном пути. Мы рассказали друг другу, как и почему оказались рядом со старцем. История, которую он мне поведал, заслуживает внимания.

У него не было никаких проблем со здоровьем, и вдруг он заболел и постепенно начал терять вес. Он дошел до того, что стал весить сорок килограммов! Он бегал по врачам, однако это не приносило улучшения. Казалось, не было никакого спасения, он был обречен на смерть. Кто-то сказал ему, что на Афоне есть старец, который мог бы ему помочь. Вместе со знакомыми он поехал к старцу Паисию. Они побеседовали, и старец сказал: «Теперь послушай. Пойдешь к себе в сад, рядом с домом, и около лестницы будешь копать. Там ты найдешь один предмет. Возьми его и привези сюда». «Я поразился двум вещам, — говорил этот человек. — Во–первых, откуда он знал, что у меня за дом, и, во–вторых, тому, что он велел копать в определенном месте, искать конкретный предмет. Вернувшись в Салоники, в Корделио, я стал копать там, где он указал, и действительно нашел то, что он сказал. Это были магические орудия, которые мне подложили. Я отвез их старцу, он спустился к Иверскому монастырю и выбросил их в море. Я стал поправляться и наконец совсем выздоровел. С тех пор раз в месяц я бываю у старца. Он мой учитель, он ведет меня к молитве. Я стал церковным человеком».

Осенью 1990 года, узнав, что старец приехал в Суроти, я поехал с ним встретиться. Когда пришла моя очередь, я открыл дверь и вошел в комнату, где он был. Старец сидел прямо напротив, на диване. Я увидел, что он находится внутри светлого облака и окружен золотым светом! Стена по правую и по левую сторону от него сверкала от этого золотого света, сияло все пространство. Этот свет и этот облик старца заставили меня опереться на дверь, чтобы не упасть: такое я наблюдал впервые. Тогда в первый раз он дал мне поцеловать свою руку. Я хотел задать ему два вопроса, на которые он мне ответил, прежде чем я их произнес. Он подарил мне три крестика, ровно столько, сколько у нас членов семьи. Последнее, насколько я слышал, случалось и со многими другими посетителями.

В 1993 году я поехал к старцу и задал ему один личный вопрос, касающийся моей семьи. Он не ответил мне, а когда я уходил, спросил, куда я иду. Я сказал, что иду в Иверский монастырь ночевать. Я спустился к Иверскому монастырю и на следующий день, рано утром, отправился в Карею, на автобус. Я запутался в тропинках и, несмотря на то что какое-то непобедимое желание толкало меня пойти к старцу, вместо того чтобы оказаться на дороге к его келлии, оказался рядом с Кареей (дорога от Иверского монастыря до Карей — рядом с его келлией). Непобедимое стремление пойти к старцу заставило меня вернуться, хотя я рисковал опоздать на автобус. Старец был в саду и ждал меня. Он ответил мне на вопрос, который мы обсуждали накануне.

В 1990 году, когда я с ним познакомился, я уже был в разводе и у меня был ребенок (сейчас ему двадцать лет). В 1999 году по молитвам моего духовного отца я женился во второй раз. До этого у моей жены не было особой связи с церковью, но с тех пор она начала иногда ходить в церковь, стала исповедоваться и приобщилась к духовной жизни. Время шло, а жена моя никак не беременела, и это стало нас беспокоить. 12 июля 2001 года, в день памяти преставления старца Паисия, я поехал в монастырь, сел рядом с его могилой и среди прочего сказал ему: «Мой батюшка, прошу тебя, помоги нам в этой проблеме, не столько ради меня, сколько ради той, у которой до сих пор нет детей». Ответ старца пришел сразу же, он прозвучал во мне определенно и строго: «Пусть вначале причастится, а потом забеременеет». После необходимой подготовки моя жена причастилась в день святой Анастасии.