Чтение онлайн

– «Майка-Троникс», – произнесли мы хором.

Я высказал это только как предположение, однако представлял себе нечто более экзотическое.

– Откуда она родом? – спросил Кевин.

Вполне естественный вопрос для такого города, как Майка. Почти все живущие тут родились где-то в другом месте.

– Хороший вопрос, – выгнул брови Арчи и сделал долгую затяжку. – Некоторые говорят, что из Миннесоты, но в ее случае…

Он выпустил дым, и его лицо растворилось в сером облаке. Сладковатая дымка затуманила закат: вишня, поджаривающаяся в Марикопас.

– Rara avis [2] , – прошептал Арчи.

– Что-то не очень понятно ты сегодня объясняешь, Арчи, – сказал Кевин.

– А вам что, всегда нужно все понимать? – усмехнулся старый профессор.

– Я хочу пригласить ее на «Будет жарко», – энергично заявил Кевин. – А этот олух Борлок сомневается; ему что-то не нравится.

Арчи внимательно посмотрел на меня сквозь дым. Мне показалось, что я различил в его взоре одобрение, но он просто сказал:

– Разберитесь уж как-нибудь между собой.

Мы проговорили до наступления темноты. Уходя, мы сказали «адиос» сеньору Сагуаро. Когда мы уже подошли к калитке, Арчи произнес – как мне показалось, больше обращаясь ко мне, чем к Кевину:

– Вы узнаете ее лучше по вашим вопросам, чем по ее ответам. Продолжайте наблюдать за ней. Однажды вы увидите ту, что покажется вам знакомой.

Перемены начались примерно со Дня благодарения. К первому декабря Старгерл стала самой популярной ученицей в школе.

Как это случилось?

Может, причиной всему было ее участие в команде чирлидеров?

Впервые в ее составе она вышла на поле во время последнего футбольного матча сезона. Трибуны были заполнены: ученики, родители, выпускники. Никогда еще столько народа не приходило на стадион, чтобы посмотреть на какую-то чирлидершу.

Она начала с обычных кричалок и элементов. А потом не останавливалась ни на минуту. Когда другие девушки брали перерыв, она продолжала подпрыгивать и кричать. Она буквально вопила во все горло. Посетители в тех местах, которые обычно не попадали в зону внимания чирлидеров – на дальних краях трибун, за воротами, у ларьков с закусками – вдруг обнаружили, что и их поддерживают.

Потом Старгерл пересекла пятидесятиярдовую линию и присоединилась к команде чирлидеров соперников. Мы хохотали, увидев, как они застыли с изумлением на лицах. Она покричала и попрыгала у скамейки игроков, после чего ее отогнал тренер. В перерыве перед второй половиной она играла на укулеле вместе с оркестром.

Во второй половине она принялась выполнять акробатические номера – колеса и сальто назад. В какой-то момент игра остановилась, и три судьи в полосатых футболках побежали к зачетной зоне. Старгерл там забралась на ворота и, балансируя, дошла до середины перекладины, где замерла, подняв руки и изображая тачдаун. Ей приказали слезть – под овации и вспышки фотоаппаратов.

Покидая стадион, никто не вспоминал, насколько скучной была сама игра. Никому не было дела до того, что «Электроны» снова проиграли. Редактор спортивной колонки «Майка Таймс» на следующий день назвал ее «лучшим спортсменом на поле». Мы не могли дождаться начала баскетбольного сезона.

Или это произошло после выходки Хиллари Кимбл?

Через несколько дней после той поздравительной песни я услышал в коридоре крик «Не надо!» и побежал на него. На верхней площадке лестницы собралась целая толпа. Все смотрели в одну сторону. Я протолкался сквозь народ. Хиллари Кимбл стояла у перил, ухмыляясь и держа за хвост Корицу – крысу Старгерл – над просветом, идущим до самого первого этажа. Старгерл стояла этажом ниже и смотрела вверх.

Казалось, все застыли. Прозвенел звонок на следующий урок. Никто не двигался. Старгерл ничего не говорила, просто смотрела. Корица растопырила восемь пальцев на передних лапках. Ее немигающие крохотные и выпученные глазки походили на черные бусинки. И снова раздался голос:

– Не делай этого, Хиллари!

Неожиданно Хиллари разжала пальцы. Кто-то завизжал, но крыса упала на пол у перил. Фыркнув и окинув Старгерл презрительным взглядом, Хиллари развернулась и ушла.

Или это была Дори Дилсон?

Дори Дилсон, девятиклассница с каштановыми волосами, писала стихи на листах чуть ли не в половину ее роста. Как ее зовут, никто не знал до тех пор, пока она во время обеда не села за столик рядом со Старгерл. На следующий день все места за столиком были заняты. Старгерл с тех пор уже не обедала и не ходила по коридорам школы в одиночестве.

Или это были мы?

Изменились ли мы? Почему Хиллари Кимбл не бросила крысу с лестницы? Неужели она разглядела что-то в наших глазах?

Как бы то ни было, но когда мы вернулись в школу после Дня благодарения, стало понятно, что произошли перемены. Старгерл вдруг стала совсем не опасной, а, напротив, милой и привлекательной. В коридорах то и дело слышалось: «Старгерл!» Мы повторяли ее имя не переставая. Нам нравилось произносить его перед чужаками и следить за выражением их лиц.

Она нравилась девочкам. Нравилась мальчикам. И – что самое удивительное – ее обожали все типы учеников, как робкие мышки, так и принцессы, как ботаники, так и крутые парни.

Мы наперебой подражали ей. В столовой не затихал перебор укулеле. На партах в классных комнатах стояли цветы. Однажды пошел дождь, и дюжина девочек выбежала во двор, чтобы потанцевать под дождем. В зоомагазинах «Майка-молл» закончились крысы.

Лучший повод выразить ей наше восхищение представился на первой неделе декабря. Мы собрались в актовом зале на ежегодный конкурс ораторов. В этом мероприятии, спонсируемом Аризонской лигой избирательниц, могли принять участие любые ученики, желавшие показать свои таланты в области публичных выступлений. Каждый получал микрофон на семь минут и говорил о чем угодно. Победитель отправлялся на районный конкурс.

Обычно в конкурсе в СРШМ участвовало четыре-пять человек. На этот раз их было тринадцать, включая Старгерл. Не нужно было заседать в жюри, чтобы понять, что она лучшая. Она произнесла колоритную речь – скорее, даже представление, – озаглавленную «Сыч-эльф, называй меня по имени». Облачена она была в серое платье переселенцев, под стать теме своего выступления. Из зала я не видел ее веснушек, но представлял, как они пляшут на ее носу всякий раз, когда она задорно вскидывает голову. Когда она закончила, мы затопали ногами, засвистели и закричали, требуя продолжения.