Чтение онлайн

— Не пять, а по меньшей мере пятнадцать тысяч таких монет подарил я ему вчера,- хвастливо сказал Хоттабыч, не замечая предостерегающих знаков всполошившегося Джованни.

Но было уже поздно. Следователь взволнованно потирал сухие ладони.

— Прошу прощенья, почтеннейший синьор,- произнёс он, не сводя глаз со своего престарелого собеседника,- прошу прощенья, но я не верю вашим словам.

— Не хочешь ли ты, о лукавый следователь, сказать, что я лгун?! — побагровел Хоттабыч.

— Посудите сами, синьор: вы более чем скромно одеты и заявляете, что вы так просто, за здорово живёшь, подарили почти незнакомому рыбаку пятнадцать тысяч золотых…

— Не за здорово живёшь, а за то, что он накормил моих юных друзей,- нетерпеливо прервал его Хоттабыч.

— Пятнадцать тысяч золотых за один обед…

— За ужин,- поправил его Хоттабыч.

— Это всё равно в данном случае. Пятнадцать тысяч золотых за ужин! Не кажется ли это вам несколько дорогой платой? — иронически продолжал следователь, убеждённый, что старик врёт.- Я лично за двадцать пять лир всегда получаю превосходный ужин.

— Нет, не кажется! — запальчиво отвечал Хоттабыч.- За хорошее дело, за подлинную услугу я всегда плачу щедро.

Следователь понял последнюю фразу как намёк на возможную взятку, и у него заблестели от жадности глаза.

— У вас, вероятно, много золота?

— У меня его нет ни одного зёрнышка, но достать его могу сколько угодно.

— Сколько угодно? — ядовито переспросил следователь.- Даже миллион золотых?

— Стоит мне только захотеть — и я заполню золотом весь этот дом, в котором мы сейчас находимся, и ещё тысячи таких домов,- ответил ему Хоттабыч, презрительно улыбнувшись и пощипывая бороду.

— Не могу поверить,- сказал следователь, устало откидываясь на спинку своего кресла.

— А это что? Что ты, о маловерный следователь, скажешь об этом? — снисходительно произнёс Хоттабыч и принялся извлекать из карманов своих брюк золотые монеты целыми пригоршнями.

Уже на столе ошеломлённого следователя высилась солидная горка монет, когда старик заметил наконец знаки, которые подавал ему Джованни. Тогда он перестал выкладывать золото и простодушно обратился к следователю:

— Теперь ты, надеюсь, убедился, что этот благородный рыбак не лгун и тем более не вор? Отпусти же его немедленно, дабы он мог насладиться свободой и покоем.

— Увы, синьор, теперь я вижу, что Джованни не вор,- с лицемерной грустью произнёс следователь и приподнялся из-за своего стола,- и именно поэтому я не могу его отпустить.

— Что такое?! — грозно спросил Хоттабыч.

— Прошу прощенья, синьор, но я теперь склонен верить, что вы ему вчера действительно подарили пятнадцать тысяч золотых. Пять монет мы у него только что конфисковали. Теперь я арестую этого… как его… э-э-э… Джованни за сокрытие от итальянского казначейства остального золота. Это очень тяжёлое преступление с его стороны.

— Я просто не успел ещё сдать это золото,- соврал Джованни.

— Всё равно мы бы тебя арестовали,- нагло осклабился следователь.- Возник бы вопрос, откуда у рыбака Джованни столько золота. Признайся сам, что это очень подозрительно. Откуда в нашей счастливой Италии может быть золото у простого рыбака? Будем надеяться, что ты отделаешься только конфискацией всего имущества и долголетним тюремным заключением. Впрочем…- Тут следователь на минуту замялся, кивком головы приказал конвойным удалиться из кабинета и продолжал твёрдым голосом: — Впрочем, есть и другой, более приятный выход из этого неприятного положения.

— Какой? — спросили в один голос Джованни и Хоттабыч.

— Взятка, мои уважаемые синьоры. Да, да, взятка. Семья моя столь велика, а жалованье столь незначительно…

— Ни слова больше, о презренный взяточник! Мне противно и стыдно слышать такие речи. Сейчас я пойду и сообщу об этом твоему главному начальнику! — вскричал с непередаваемым презрением в голосе Хоттабыч.

— Вы этого не сделаете по двум причинам, уважаемый синьор,- отвечал ему, нисколько не повышая голоса, следователь.- Во-первых, вам придётся, в таком случае, дать взятку и ему, а во-вторых,- и это самое главное,- вы не выйдете из моего кабинета иначе как под конвоем.

— Почему? — удивился Хоттабыч.

— Потому что я должен арестовать и вас.

— Меня?! Арестовать?! За что? Не ослышался ли я?

— Во-первых, потому, что вы нарушили закон, предписывающий сдавать в казначейство все кольца, изготовленные из драгоценных металлов (тут следователь указал на хапугинское серебряное кольцо, красовавшееся на безымянном пальце правой руки Хоттабыча), а во-вторых… Вы не женаты?

— Да я никогда и не был женат, о коварный следователь!

— Ну вот-вот. А дозвольте узнать, внесли ли вы налог, причитающийся с вас как с холостяка?

— В мои годы? — поразился Хоттабыч.

— Значит, вы не выполнили долг перед возрождённой Италией и уклонились от уплаты налога на холостяков,- с удовлетворением заключил следователь.- Я, к великому своему сожалению, вынужден арестовать вас. Впрочем, есть и другой, более приятный выход…

— Взятка? — догадался Хоттабыч, и следователь утвердительно кивнул головой, не обратив внимания на то, что старик один за другим выдернул из своей бороды несколько волосков.

— Мне хотелось бы вам указать,- прервал следователь наступившую тишину,- что в нашей тюрьме вам придётся очень несладко. Вас будут кормить солёным, а пить давать не будут. Каждый день я буду навещать вас с этим вот графином, наполненным прохладной вкусной водой, и вам так будет хотеться пить, что вы в конце концов всё равно отдадите всё своё золото и будете ещё очень благодарны, если мы вас оставим в живых.

— А почему ты украл пять золотых, которые ты отобрал у Джованни? — спросил Хоттабыч, бросив при этом на пол разорванные волоски из бороды.

— Я никогда не ворую вещественные доказательства,- обиделся следователь,- вот они…

Он выдвинул ящик своего письменного стола и… не обнаружил там никаких монет. Он перерыл все ящики, переворошил все бумаги, лежавшие на столе, но ни пяти монет, отобранных у Джованни, ни кучи монет, которые только что извлёк из своих карманов Хоттабыч, он нигде не нашёл. Пропал также составленный им протокол допроса Джованни.

— Это ты украл, проклятый старик! Ты и этот тихоня рыбак! Но ничего, я вас живо заставлю всё вернуть! — завизжал от злобы следователь.

Он позвонил в колокольчик, и сразу вошли четыре жандарма с необыкновенно свирепыми физиономиями.

— Обыщите их! — приказал он, указав на Хоттабыча и Джованни.

Но обыск не дал никаких результатов.

— Куда девались монеты и протокол?! — взревел следователь.

Хоттабыч молчал. Джованни беспомощно развёл руками:

— Не знаю, синьор следователь.