Старинные миньятюры
Шрифт:
– Отчего вы, батенька, не женитесь? Женщины должны присутствовать в жизни. Без них жизнь теряет свою привлекательность!
Гоголь сдернул с Ануса одеяло, приспустил исподнее белье и резко дернул за детородный орган. Оторопевший Анус вскрикнул, схватился за причинное место – пусто! Осталась только маленькая дырочка, для справления нужды.
– Как же теперь в туалет ходить?
– А как барышни ходят? Привыкай, братец, привыкай! – Классик посмотрел на оторванное «хозяйство» Ануса. – Такой красавец – и без дела! Беги, шельмец, ублажай женщин!
«Шельмец» в мгновение ока скрылся за дверью.
– Даже не попрощался! – обиделся Анус.
– Это же пенис! Он только плеваться может! – Гоголь рассмеялся и исчез.
Настроение Ануса испортилось окончательно.
За окном темнело. На скамье у доходного дома кудахтали старухи. Сидевшая с краю бабка неожиданно вцепилась в лавку и протяжно застонала.
– Ой, девочки! – задыхалась она и кривила сморщенное лицо.
Подруги окружили ее, стали трясти за плечи.
– Сердце?
– Молодость… молодость вспоминаю! – прошептала старуха, дернулась и повалилась в траву.
Ампутированный орган Ануса воспользовался суматохой, выскочил из нее и скрылся во мраке. Везучая бабка самостоятельно поднялась. Пошатываясь, побрела к дому.
– Бог услышал меня, услышал… – срывалось с ее губ.
Следующей жертвой стала торговка пирожками. Не успела она склониться над лукошком с выпечкой, как что-то упругое и жаркое нырнуло под юбку. Баба замерла в согнутом положении. Охнула, стала водить бедрами, прогибаться в спине. Окружившие ее граждане сначала хихикали, но вскоре стали возмущаться:
– Когда торговать начнешь? Или так и будешь жопой крутить?
Баба окинула граждан безумным взглядом.
– У меня сдачи нет! Украли все…
Ей было не до работы.
Слухи о насильнике-невидимке будоражили город. И были они – один ужаснее другого! Мужья не отходили от жен, а, отпуская тех по делам, заставляли надевать по трое панталон. Говорили, что прелюбодей не брезгует и сильным полом. Опасность поджидала всюду. Уличные сортиры закрылись, от кустов разило опасностью и скверной.
Неуловимый маньяк упивался безнаказанностью. Вдоволь наигравшись с горожанами, он решил замахнуться на английскую королеву. Душной ночью «шельмец» пересек границу и поплыл к Туманному Альбиону. От ледяной воды тело одинокого пловца сводило судорогой. Наконец, боль стала невыносимой. Крепко сжимая оторванное Гоголем «хозяйство», Анус подскочил на кровати. «Приснилось! – облегченно выдохнул он и определился: – Женюсь!»
Женские имена каруселью вертелись в голове Ануса, но ни с одной из дам он не был знаком. Убиваться женишок не стал и женился на собственном кулаке. Так даже надежнее: своя рука – владыка.
Сирота Анус обожал жену; она заменила ему и отца, и мать, и всех друзей, которых у него не было. Дни и ночи напролет он ублажал ее; забывал поесть и попить. Его и без того дряхлый организм чах на глазах. Как-то Анус заметил, что супруга во время любовных утех кокетничает с тучным молчаливым незнакомцем.
Конец ознакомительного фрагмента.