Старое небо
Шрифт:
Там, на припеке снов,
Оторванное жало.
И прочерк – краем дней,
И склонность к разрушенью,
И муравьиных львов -
Засада перед дверью.
Воронкой в никуда -
Седых детей пугая,
На бисерном скаку
Живое запрещает.
Окраина
На подтаявший лед
Безучастного взгляда
Прижитая соринка
Отбросила тень.
Избежавшие радости
Садятся рядами,
В акварелях потухших,
У краешка дней.
Подоконник усыпан
Цветом белой герани.
На столетника иглах
Лохмотья затей.
Избежавшие радости
Не ищут печали…
Умывается кошка -
Намывает гостей.
Жажда
Мы ждали все дождя -
Кто жил на нашей барже.
Беременная женщина ждала,
Грядущее переживая дважды.
Старуха, вышивая букву «А»,
Ждала – удара капли настоящей.
Выискивали дети имена
Скелетов рыб, когда-то здесь
молчавших.
Мужчины, отложив свои дела,
Сидели тихо, к памяти прижавшись.
Пески дышали в брюхо корабля,
Кулик чугунный издыхал от жажды.
Мы ждали все дождя -
Кто был вперед смотрящий,
Беременная женщина, вдова, старуха…
Девочка ткала из лепета ушедших
и пропавших.
Мы жили – пережив себя.
И слушали, как ржавчина текла
Из раненных бортов «троянской» баржи.
С гравюры
Белый месяц, светлый месяц -
У него свои права:
Высветил спокойны долы
И тревожные леса.
Время – травам пробужденье,
Время вьюги забывать,
Время – то, что неизбежно
Должным образом принять.
На заставе все спокойно -
Все уснули сторожа.
На дороге – пес бездомный
Караулит сам себя.
Не дрожи, не бойся, друг мой,
Переменчива судьба -
Переменчива от Бога…
Перевернута арба.
Белый месяц – светлый месяц.
Не проснулись сторожа,
На дороге – пес безродный.
Чья ты, светлая душа?
Христофор
Его увидел на пути -
Перед собою…
Ожившие во мне следы
Тянулись к морю.
Его увидел впереди,
На целый выстрел -
Чуть различимые черты
Заветных истин.
И я – восторженный – бежал
Вослед, вдогонку…
И, морду вытянув, вдыхал
Надежды воздух.
Когда же лапой ощутил
Прохладу камня,
Меня к себе он подозвал
Движеньем плавным.
И я подполз к его ногам,
Лизнул сандалию,
У моря края оберег
Признав в молчанье.
Время быть
Не обману их ожиданья,
Не провороню время быть -
Самим собой – во днях проворных.
Тут химией не объяснить,
Зачем я предлагаю печень -
Мне выклевать в залог любви.
Всю тварь подножную,
при встрече,
Я обнимаю…
Сон души -
Звон жесткокрылый и жара.
У каждого одно желанье -
В желаньях не предать себя.
В собачьей шкуре я замечен,
Когда верблюдов караван -
Ответственно и безупречно -
Переводил за перевал.
Переводил слова в биенье
Об лед чугунной головой:
Я – Бог – и тем о-че-ло-ве-чен…
И время быть самим собой.
Страстей бессонных образ цапли
Бледнеет на краю земли.
Остатком неба – нервной хваткой
Ночь приступила и пиши:
На камне, на стекле оконном,
На склоне лет, на косяках,
Пиши на желтой лобной кости -
Отпетого на смех шута.
Не проклинай ни тьму, ни стужу…
Наружу вывернув тулуп,
Лохматым зверем караульным
Случайной встречи не забудь.
И вынеси седых угольев
Жаровню полную – вослед
Кромешной своре бестелесной.
Все кончено – уже рассвет.
Потоки
Стало страшно бродить
По лесам и лугам -
Безоглядно творить свою волю
И менять свою пластику тела,
Когда нет ни адреса…
Поневоле мое имя -
Прореха на небе без дна.
Неутешного духа сознанья -
Бессознательна мысль, тем ценна.
Успокой меня в час предзакатный,
Приюти, все равно за какие грехи -
Силы дай отстоять мою службу…
И наполни дыханьем засохший родник,
А к крыльцу, к холодам, приурочь мне
жилище.
Прочтенье
Я заплутался до темна…
Озера в карстовых провалах,
Дерев величие поста.
И ничего, и все сначала.
Привычный к суете своей
И изъязвленный пустяками,
Я брел, не различая дней,
Касаясь воздуха губами.
Вдыхал безвременья простор -
Кромешный, сладковатый привкус,
Где здравый смысл вчерашним днем
Прошел и канул в неизвестность.
У неизвестности права -
На жизнь и смерть.
И многоточья оплату требуют сполна -
Подушно и всегда досрочно.
Я заплутался дотемна,
Свое есть в этом утешенье -
Дерев величие поста,
Озерных образов прочтенье.
Метаморфозы
Я проник за черту:
Здесь у слова нет плена,