Старомодная комедия
Шрифт:
Он. Я выразил все, что думаю. Ваша очередь.
Она (подняла стаканчик). За август месяц. В какой-то мере и за Вас. Вы ведь тоже появились в августе. Вместе с дождями, восходом солнца, с кондитерской на углу и старой Ригой. Я жила, ничего об этом не ведая… И все явилось. Наяву – вот самое смешное!… Этот август я рассматриваю как некоторый итог… всего. Прощальный фестиваль, так сказать. И спасибо его участникам. За август!
Они пьют.
(Негромко.) Вы разочарованы?
Он (совсем тихо). Почему?
Она. Я оказалась болтушкой.
Он (помедлив). Вы оказались чудом.
Она. Э, нет… Стоп.
Он. Ну ладно. Стоп. (Помолчав.) А собственно… почему стоп?
Она. Вы знаете это не хуже меня.
Он. Я не знаю.
Она (помолчав). Мне очень дороги цветы… те, что и сегодня Вы оставили там, на кладбище.
Он. Они всегда будут там. Каждое утро. Этого ничто не изменит.
Она. За что я и благодарю Вас.
Он (помолчав). Хорошая была неделя.
Она. Очень хорошая.
Он. Вы что улыбаетесь?
Она. Подсчитала, сколько лет нам обоим вместе.
Он. Это действительно смешно.
Она. Но неделя была хорошая.
Он. Очень.
Она. Самое время уезжать. (Смотрит на часы.)
Он. Опаздывает такси?
Она. Нет еще.
Он. Появится.
Она. Конечно. (Наливает вино в стаканчики.) И последнюю… За отъезд!
Они выпили вино, встали.
Ну, кажется, все.
Он. Все. Да.
Она. Я так боюсь…
Он. Чего?
Она (показывает на чемоданы). Моя бедная молния.
Он. Я ее починил.
Она. Вот и отлично. (Воодушевляясь.) Сяду в поезд – и все! И поеду! Я так люблю странствовать!
Он (впадая в ее тон). Странствовать хорошо.
Она. Чувствуешь себя свободной… Едешь куда хочешь!…
Он. Прекрасно!
Она. И ни от кого не зависишь… Ну не чудо ли?…
Он. Прелесть!…
Она. В конце концов, холостой человек… Он… (Странно взмахнула руками.) А? Ведь правда?
Он (восторженно). Холостой? Еще бы!
Она. Сам себе хозяин… и свободен! Совершенно свободен.
Он. Решительно свободен!… Не чудо ли?
Она (взглянула в окно). Такси.
Он. Да. Приехало.
Она. Слава богу. (Помолчав.) Наконец-то.
Он. Да. Уезжаете. Вот и все.
Молчание.
Она (вдруг торопливо). Будете в Москве, обязательно звоните.
Он. Позвоню. Спасибо.
Она. И я Вас благодарю. Все было очень смешно.
Он (так же торопливо). Может быть, и увидимся.
Она (машинально). Увидимся, конечно.
Он. Будьте здоровы.
Она. До свидания. (Вскрикнула, искренне испугалась.) Зачем Вы подняли чемоданы! Вам вредно. Еще раз спасибо… Нет-нет, только не провожайте. (Убегает.)
Родион Николаевич остается один в комнате. Подходит к окну; посмотрев на улицу, возвращается к столу, наливает в стаканчик вина, смотрит на него, но не пьет. Бесцельно бродит по комнате, озирается, затем стремительно бежит к двери, останавливается, берется руками за сердце и, усмехнувшись, возвращается к креслу. Он тихо садится в него. Закрывает глаза, и кажется, что в это кресло он сел навсегда. Возникает тихая музыка, это песенка, которую пела Лидия Васильевна о цирке. Музыка звучит громче, а затем мы слышим и голос ее. Негромко, но очень отчетливо доносятся до нас слова песенки. Родион Николаевич молча, улыбаясь, сидит в кресле.
Недаром купол так высок –здесь столько блеска, столько риска,и свой прозрачный голосокдарует вам одна артистка.Но все пройдет – увы, увы!– и будет только то, что будет.Забудете артистку вы, зато она вас не забудет.Пока мы есть, мы ждем чудес,пока мы здесь, мы им причастны.Побудем здесь, пока мы есть,пока мы в цирке – мы прекрасны.
Тихонько отворяется дверь. На пороге появляется Лидия Васильевна. Медленно опускает чемоданы на пол. Он встает с кресла, смотрит на нее. Музыка замолкает вдали, и наступает тишина.
Она. Я не смогла… вот ужас… Я отпустила такси.
Он (тихо). Спасибо…
Она. Не знаю, что тебе сказать.
Он. Ничего не говори. (Помолчав, улыбнулся.) А знаешь – я чуть не умер.
Она . Да… Смешно… Наверно, всю мою жизнь я только и делала, что шла тебе навстречу.
Занавес