Чтение онлайн

Но главным было не это…

Несчастную берёзу обнимал Леший! Его косматая голова примостилась на древесной груди, а руки любовно наглаживали тонкую талию. Вот тебе и на… Мне даже жалко стало. Нет, не Лешего, конечно. Берёзоньку! У неё лицо такое печальное, того и гляди, заплачет.

Завывание же было не чем иным, как песней. Судя по всему, о несчастной любви… И предавался ей Леший так самозабвенно, что не заметил даже нашего эпичного появления. Нет, чтобы такое шоу посмотреть, определенно стоило заблудиться.

— Ах, краса моя, краса ненаглядная! Не смотри ты на меня, неприкаянного! Если б мог я оживить тело нежное, ты бы стала у меня королевишной!

Гришка аж заслушался, потирая подбородок как настоящий ценитель музыки.

— Это для него нормально? — спросила я шепотом.

— Ну… — протянул парень, перетаптываясь с ноги на ногу. — Я в чужую личную жизнь не лезу…

Я чуть не расхохоталась, но быстро придала лицу серьёзное выражение. Это нам на пользу сыграть может.

— А надо, Гришка, надо. Спасать мужика надо, он же совсем одичал, к бревну липнет. По кривой дорожке пошел! Сначала бабулю беззащитную решил ограбить, теперь эта тяга к неодушевленным предметам. А дальше что?!

— Что?

— Откуда я знаю?! Шизофрения! Начнет на всех подряд бросаться, слюни пускать, в деревню пойдет, будет перед людьми добрыми свою хламиду распахивать и мощами трясти! Нам это надо, скажешь, что ли?

— Нет…

— Вот и заходи с той стороны, а я с этой, окружать будем. Если бежать удумает — лови.

Гришка кивнул, на том и порешили. Не выпуская крапиву из рук, я прокралась через поляну. Слава богу, Леший словил такой дзен, что ничего вокруг не замечал. Даже глаза прикрыл от единения с природой. Вурдалак в это время подходил к нему со спины.

— Стоять, Гринпис! Общество по защите обесчещенных деревьев! Вы заявление подавали, гражданочка? — обратилась я к берёзе.

Береза молчала, зато Леший завизжал на одной ноте как испуганная перепёлка. Отскочил от дерева на добрую пару метров и наткнулся на Гришку. Я почувствовала себя главой преступной группировки в гетто.

— Спокойно, спокойно! Ну что ты так взбеленился, родной? Это мы всего лишь.

— Яга…

— Ага…

— А я тут… Это. Того, — затараторил Леший, не зная какое объяснение придумать.

— Для церковного хора распеваешься? — подсказала я.

— Да! Нет… П-п-просто для хора.

— А я тут, видишь ли, мимо, проходила. Должо-о-о-к, за тобой, Леший, должо-о-о-к.

— К-к-какой?

— Как это какой? — удивилась я. — Помогать по дому обещал? Обещал! Ягоды носить обещал? Обещал… И где это всё? Правда, Гришка?

— Точно, — поддакнул вурдалак. Серьезно к роли подошел парень. Лицо каменное, как у заправского вышибалы. Да и как иначе, если я крапиву все ещё наготове держу.

Леший затравленно на нас покосился. На березу он старательно пытался не смотреть вовсе, мол, моя хата с краю, ничего не знаю. Ссутулился весь, сморщился, не Леший, а Старичок Боровичок. Блеет что-то невнятное, как козлик на выпасе.

— Так времени-то прошло, всего ничего.

— А ты как думал? Слово дал — и в кусты? Обязанности нужно свои ежедневно исполнять, поинтересовался хотя бы у меня, как оно, что надобно бабушке. А бабушке много чего надо, знаешь ли.

— Я помогу, помогу…

Я улыбнулась. То-то же! И всё-таки надо из него нормального мужика лепить, все мои уроки насмарку пошли. Сутулится, заикается, разве ж это дело?

— Ну что, показывай ближайшую дорогу к избе, долги отрабатывать будешь. Авось, если бабу себе такую соорудил и с мебелью справишься.

Пока шли обратно, Леший был мрачнее тучи. То краснел, то бледнел, но путь короткий показывал. И как удобно с ним идти оказалось, будто деревья сами перед нашей компанией расступались, а ветки, которые раньше так и тянулись угодить в лицо, поднимались ввысь над головами.

Он и ягодок наколдовал! Сочная земляника ковром расстилалась вдоль тропки, и я даже умудрилась набрать ее в подол, попутно закидывая по несколько ягод в рот. Загляденье! Ягодки все как на подбор, ровные, красные, сладкие, как засахаренная карамель. Улыбка сама собой по лицу расплываться начала. Леший смотрел на меня с опаской, будто ожидая подвоха. Не иначе как думал, что я одними молодцами захудалыми питаться привыкла. Фу! Старая Яга, может, и соблюдала такой рацион, но для меня земляника стала лучшим угощением, которое здесь довелось попробовать. Я и Гришку заставила набрать!

Вот приведет ко мне Водяной царевну, мы и её угостим. Пусть ребенок порадуется.

Со скуки пыталась заставить Лешего ещё чего-нибудь спеть, но он решил не растрачивать на нас свои музыкальные таланты. Пришлось самой тихо мурлыкать себе под нос детские песенки. Надо ведь вспоминать, царевну учить…

Вернулись домой уже после обеда, полуденная жара спала, и солнце приятно пригревало кожу.

— Баюн, встречай гостей! — довольно крикнула я, заваливаясь на порог. — Каша у нас ещё осталась? Накормим этого бедолагу, так и быть. Чтобы работалось веселее, а? А ты пока говори, что тебе надо, чтобы нам кровать детскую соорудить, воспитанницу к себе решила взять.

Леший поднял густые брови, но в целом, как заслышал про кашу, приободрился.

— Да ничего так-то… Пень бы какой выкорчевать, свежий, ещё живой. Вот и всё, но это я сам управлюсь.

Кот, который спокойно спал на своей лавке, кажется, удивился, что мы так быстро управились с поисками, но ничего не сказал. Отобедав, мы принялись за работу.

Ну а точнее, принялись для начала пень искать, а это, как оказалось, не самая простая задача. Всё этому косматому не нравилось, всё не то.

— Слушай, для того чтобы пень образовался, — прокомментировала я, — нужно сначала дерево спилить.

— Нет! — возмутился Леший. — Это без меня! Не смогу своими руками даже росточек загубить…

— Ну так мы без тебя и…

— И без меня тоже не надо!

Ишь какой принципиальный нашелся… Баюн сразу отказался участвовать в этом гиблом предприятии, оставшись дома под предлогом, что будет ждать гостей от Водяного, а мы вновь всей дружной компанией пошли бродить по окрестностям. Гришка, как деловой, захватил свою любимую лопату, но она, как выяснилось, не понадобилась. После часа блуждания по местным достопримечательностям, достойный пень мы всё-таки нашли.