Чтение онлайн

— Прекрасно, Ольга Митрофановна, прекрасно! Еще пяток репетиций — и я буду удовлетворен.

— Что вы мне зубы-то заговариваете! — потеряла терпение Суховская, но тут Веригин первым попал в бутылку, и владелец оркестра ее перебил:

— Посмотрите, ну посмотрите скорей! Какой выстрел!

Ольга Митрофановна сдуру попыталась глянуть на постамент. Из-за невысокого роста ей пришлось приподняться на цыпочки, что при ее весе было не так-то просто. Налюбовавшись разбитой бутылкой, Суховская обнаружила, что Горлыбин исчез. И как она его ни высматривала, даже на крыльцо снова взбиралась, — до самого десерта не нашла.

Сейчас, за столом, их разделяло безопасное расстояние, и Горлыбин наслаждался чаем под звуки своего оркестра.

Быстро расправившись с десертом, Маша Растоцкая приказала слуге принести альбом. Еще утром девушка любила Митеньку. Шесть месяцев он забрасывал ее любовными письмами, так пылко описывая свои чувства, что растопил бы даже и не столь романтическое сердце. Но лишь увидев Тучина, Маша поняла: это — Он! Красив, умен, талантлив, богат! Саша ей так понравился, что хоть сейчас заняла бы место невесты за свадебным столом. К тучинским пухлым, под детскими усиками, губам хотелось прильнуть и крепко-крепко поцеловать, а потом выйти в парк. Конечно, одним, без всяких Лидочек. И гулять всю ночь, нежно обняв друг друга. Интересно, любит ли Саша стихи? Если да, то читали бы наизусть. Можно по очереди, а лучше взахлеб, перебивая друг друга — строчку она, строчку он.

Принесли альбом, и Александр с удовольствием принялся рисовать в нем Машеньку. Любуясь счастливой девушкой, с удовольствием позировавшей Тучину, Илья Андреевич внезапно понял: Вера Алексеевна права! Пора жениться! Вот доцент Щукин — прекрасный был терапевт, отдавал всего себя работе, даже жил в клинике. Там и умер, тридцати семи годов. На обходе захрипел внезапно, упал и отдал Богу душу. Маленький сгусток крови закупорил доценту легочную артерию. И что оставил после себя Щукин? Да ничего. Скелет, который завещал Академии! Ни детей, ни жены! Не успел.

Князь явно чувствовал себя не в своей тарелке. Почти не ел, лишь задумчиво ковырял десерты вилочкой, на вопросы жены отвечал невпопад. Почувствовав его настроение, она деликатно оставила мужа в покое и принялась мило беседовать с Веригиным, чему Павел Павлович был очень рад. Проявившая же геройскую безрассудность Настенька была оживлена, по обыкновению стреляла глазками. Изредка кидала быстрые взгляды и на Северского, но тот был столь задумчив, что не замечал этого.

Угаров, обнаружив любимое варенье из крыжовника, уничтожал блюдечко за блюдечком, совсем позабыв о Лидочке. А потом вспомнил Вареньку Тучину, с которой вместе вырос, и загрустил. До поры до времени считал ее просто другом, но в поездке начал сильно скучать, писал длинные письма, считал дни до встречи. Денис гнал мысли о любви, тем более о браке, но только смыкал глаза, сразу видел Варю: вот она пьет чай на террасе и мило улыбается, вот в «Акулину» с друзьями дуется и так хороша, когда проиграет и платок наденет…

За окном стемнело. Седой дворецкий с белой салфеткой на руке известил, что для фейерверка все готово. Очнувшийся князь пригласил всех в парк, добавив, что после огненного представления десерт продолжится, но уже в столовой. Гости намек поняли, мол, пора и по домам. Страшно расстроились барышни Растоцкие — надеялись, что свадебное торжество закончится балом, благо и оркестр имелся.

Фейерверки смотрели у пруда. Северский сам командовал запуском разноцветных ракет, ярко освещавших ночной парк.

— Вам очень повезло, господин этнограф! Фейерверк — типично русская забава, выдумана Петром Первым, — пояснил Мухин американцу.

Этнограф удивился:

— А я думал, их древние китайцы придумали, когда порох изобрели!

— Китайцы у нас подсмотрели и выкрали секрет, — попытался вывернуться Мухин.

— Да, — поддержала его Суховская, — все здесь кишмя кишит китайскими шпионами.

Ольга Митрофановна даже за руку Терлецкого схватила, чтоб тот скорей перевел, и на секунду выпустила Тоннера, который резво юркнул в темноту, попутно удивившись, что русская забава называется немецким словом.

Терлецкий, по долгу службы как раз шпионов ловивший, переводить не стал, а Растоцкая вновь пристыдила подругу:

— Ты, Оленька, китайцев себе представляешь? Они глазами косые! Федор Максимович их мигом бы переловил!

Суховская изумилась:

— Мой Емеля-косой, он что, китаец?

Тоннер, забираясь по парку подальше от Ольги Митрофановны, наткнулся на шептавшихся Тучина с Машенькой. Очередная вспышка на миг выхватила из темноты спрятавшегося неподалеку Митеньку. Он безнадежно смотрел на счастливую парочку и тихо шевелил губами.

Поплутав в поисках укрытия, Тоннер нашел большое дерево и обрадовался: Суховской придется здорово потрудиться, чтобы за ним его обнаружить. Спасен! А завтра — в Петербург, домой!

Но не один доктор искал укромный уголок! К дереву, за которым спрятался Тоннер, подошли с другой стороны. Доктор растерялся и поневоле стал свидетелем немало изумившего его разговора.

— Потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете? — грозно кого-то спросила княгиня Элизабет.

— Генерал же все объяснил! «Провидению было угодно, чтобы восемь путников попали к вам на свадьбу», — Шулявский удачно передразнил Веригина.

— Если провидение спалило мост, мне кажется, я с ним знакома!

— Лизл, ты так хороша в подвенечном платье! Я не мог пропустить это зрелище!

— У тебя был шанс увидеть его раньше!

— Да, — рассмеялся Шулявский, — а я так бездарно его упустил!

— Лучше благодари Господа! Если бы я узнала о твоих занятиях после свадьбы, разрядила бы тебе в голову пистолет.

— Северского ждет та же участь?

— Ты пьян?

— Трезв, как стекло! Но ставлю все деньги, что князь недолго проживет!

— Откуда деньги? Снова кого-то ограбил?

— Пока никого, но собираюсь. Тебя!

— Меня? Зря я не сдала тебя в полицию!

— Это была любовь, дорогая.

— Да, я любила тебя, Анджей, а ты…

Тоннеру стало дурно. Никогда в жизни он не подслушивал, но покинуть без позора место разговора двух бывших влюбленных было совершенно невозможно.

Шулявский продолжал:

— Знаешь, узнав о тебе больше, я почувствовал, что тоже люблю тебя. Как много ты перенесла, как страдала…

— Что ты узнал?

— Все, Лизл, абсолютно все! Заканчивай поскорее с князем, и едем в Америку!

— Ты все-таки пьян! Никуда я с тобой не поеду!

— Как угодно! Молодых девок много, хотя бы ваша Настя! Знаешь, как надоели старухи? Вечно стремятся надуть!

— А мне надоел ты! Немедленно убирайся вон, не порть мне свадьбу!

— Надо было выслушать меня пару месяцев назад. И обошлось бы дешевле, и веселилась бы сейчас на славу!

— Я не учла, что, если вытолкать тебя в дверь, ты влезешь в окно!