Чтение онлайн

С д'Ариньи проблем не возникло, но чтобы найти меня, только вообразите, этот воришка обратился в полицию. Те раскопали, что во Франции я жила не всегда, приехала лишь в четырнадцатом году, а сейчас нахожусь в России. Про то, что я владею русским, Анджей знал, поэтому укрепился во мнении, что отсюда и родом.

После неудачного свидания он выяснил, что я выхожу замуж за князя Северского, родственника женщины с портрета. Увидел могилку Кати, выслушал местную легенду о пропавших во время войны драгоценностях. Как и Денис, сложил два и два и отправился в Н-ский монастырь за решающими доказательствами. Там узнал, что когда-то настоятельницей монастыря была тетка моего будущего мужа. Анджей решил выманить у меня ожерелье шантажом. Оставалось попасть на свадьбу…

— Это он поджег мост, — сообщил Киросиров.

— Не сомневаюсь! Вокруг да около не ходил. «Брак с собственным дядей! Лизл, тебя отправят в острог!» — сказал он. Как же он разочаровался, когда я кратко рассказала ему свою историю. Сначала не поверил, грозился пойти к князю, меня выдать. Я захохотала: «Мон ами, пока ты будешь рассказывать, я кликну урядника. Французская полиция очень обрадуется найденным сережкам и пойманному грабителю, а мужу я покажу все свои документы. Подумай сам, племянницу он не раз видел! Разве мог со мной перепутать?»

Анджей понял, что я не блефую. Его коллекционер готов был заплатить за комплект миллион.

— Миллион? — приподнялся с места Мухин.

— Миллион!

— А как фамилия коллекционера? — спросил Терлецкий.

— Шулявский ее не назвал. Предложил объединить усилия, но заявил, что ехать в Петербург и продавать драгоценности нужно немедленно. Истекали отведенные ему сроки, он боялся, что получит меньше денег. Предложение было настолько заманчивым, что я согласилась.

— Это была ловушка, он бы ограбил вас по дороге! — вскричал генерал.

— А князь на что? И господин Рухнов с нами бы поехал! Нет, предложение на сей раз было честным. Я по глазам видела.

— Значит, во Франции драгоценности нашлись, — вздохнула Анна Михайловна. — Говорила я Ваське, мародеры их выкопали. Он не верил, весь парк траншеями вспахал.

— Какая невероятная цепь случайностей! — воскликнул Роос. — Никакой роман не сравнится с жизнью! Украденные бриллианты через десятилетия оказались снова там, где их похитили! Сверхъестественно!

— Ну, сверхъестественного тут нет ничего, — поднялся молчавший весь вечер Тоннер. Почему-то сразу все замолчали. — И выкопали их не мародеры.

— Вы-то откуда знаете? — изумился Киросиров.

— А он, не в пример тебе, Павсикакий, умен! — припечатала урядника Анна Михайловна. — Про Митиных родителей догадался.

— Сам? — не поверил Киросиров. — Как такое возможно?

— Очень просто. — Тоннер принялся расхаживать вдоль стола, словно профессор в аудитории. — Митя упомянул день своего рождения, 20 декабря. В этом году ему стукнет шестнадцать. Ту же дату, 20 декабря 1813 года, я обнаружил на Катиной могиле. Так выяснил, кто его мать. Вспомнив, что Анна Михайловна пресекала все попытки своего сына жениться, догадался, кто отец. Вопросы есть?

— Про бриллианты хотели рассказать, Илья Андреевич, — уважительно напомнила ему старая княгиня.

— Ах да! Отряду князя Александра Северского часто удавалось внезапно нападать на одинокие обозы, избегая столкновений с крупными частями. Откуда он получал точную информацию, скрываясь в лесу, было для французов полнейшей загадкой. А ему помогал всем хорошо знакомый Сочин.

Сидевший у стенки смотритель (его пригласили по настоянию Тоннера, но за стол, как и героя Данилу, конечно, не посадили) встал и поклонился.

— Сочин! Ух, ты! — воскликнул Растоцкий. — А никогда не хвастался!

— Сочин человек скромный, себя не выпячивает. Может, потому Александр Северский так ему доверял.

— Теперь понятно, кто выдал Северского французам! — закричал Киросиров.

— Окстись, Павсикакий! Эта история всем известна, — урезонил Киросирова Растоцкий. — Французы целую деревню в сарай согнали да пообещали сжечь, если князь с отрядом не сдастся. Северский, спасая собственных крестьян, вышел из леса.

— Скорую свою гибель Северский предчувствовал, незадолго до нее как-то ночью пришел к Сочину. Но думаю, об этом подробно расскажет сам герой.

Смотритель, смущенный множеством уставившихся на него глаз, начал:

— Да что рассказывать? Пришел Ляксандра Васильевич ночью, стукнул в окошко, как было условлено.

Я во двор шмыгнул. Князь поведал, что спрятал драгоценности еще в начале войны. Место в лесу, где они с Пантелеем закопали сокровища, он и дочке показал, да опасался, вдруг забудет иль перепутает. «Ты, Сочин, человек верный, чужого не возьмешь. Я тут план набросал, если и я, и Пантелей погибнем, обязательно передай Кате».

Сочин достал из-за пазухи запечатанный конверт.

— Кому отдать, Илья Андреич? — спросил смотритель.

Тоннер пожал плечами.

— Мите, конечно. Катиному сыну.

— Выходит, потрох бородатый, ты знал, где драгоценности? — заорала на Пантелея Анна Михайловна. — А божился, что слыхом не слыхивал!

— Не божился я! — резко встал со стула купец. — Я рассказать, как на духу хотел, но вы моей Василисе вольную не дали.

— А чегой-то я вольную должна была давать? — возмутилась Анна Михайловна.

— Александр Васильевич обещал. Подарок мне на свадьбу.

— Я его обещания выполнять не обязана. Скажи спасибо, что выкупить разрешила.

— Потому кукиш с маслом и получили, а не драгоценности. Я хотел у вас денег одолжить, мечтал винную торговлю начать, а вы Василису выкупать заставили. Выкопал сам, продал, а деньги пустил в дело.

Ни капли раскаяния не было в голосе Пантелея. Анна Михайловна побагровела.

— Ожерелье я Камбреме продал, он на годовщину свадьбы подарок жене искал. А сережки себе оставил. Больно они Василисе, покойнице, нравились. Пригласит купчих, напялит и хвастается: муж из Парижу привез. Те дуры ахали. Как она померла, я смотреть на сережки не мог. Плакал, Василисушку вспоминал, потому в Париже и сдал ювелиру. Так они к д'Ариньи этому и попали.

— Все, раскольник, — радостно потер руки Киросиров. — За такое прямиком на каторгу пойдешь.

— Простите, господа, — вскочил с места Роос. — Я что-то, видимо, пропустил. Думаю, проблема в переводе… — Этнограф покосился на Лидочку. — Кто князя-то убил?

— Да, Павсикакий! — поддержала Анна Михайловна. — Ну-ка, проясни! Васька с Настей опоили Елизавету Петровну, а кто их самих отравил?

— Шулявский! — ни секунды не раздумывая, ответил Киросиров. — У него Илья Андреевич скляночку из-под яда нашел.