Чтение онлайн

— Та молоденькая Пантерка? Ваша?

— Моя.

— Жаль… Она ночью сбежала. Ищем. Она не одна была. Возможно, под принуждением. Но это пока только предположение.

— Черт.

— Да, пожалуй. Координатор скоро будет, подождите. Возможно, он разъяснит ситуацию. Пока что мы знаем точно только две вещи: ваша Алина абсолютно нормальна, а по городу бродит сумасшедшая Пантера-убийца. Всё. Так что ждите.

Андрей и ждал. Начали в конце концов закрадываться сомнения — а существует ли Координатор Олег в природе? Или это фантастика? Сомнения несколько поразвеялись под воздействием кофе, принесенного пухленькой симпатичной Волчицей лет этак тридцати. Хотя кто их там, Волчиц, разберет. Волчица заговорщически подмигнула и шепотом сообщила, что Алина, оказывается, "много про вас рассказывала" и что она "хорошая девочка".

Кофе был крепкий. Ядреный подстать настроению и метели за окном. А Координатор все же пришел. Когда за стеной стихло. Проявился из воздуха по своей координаторкой привычке, вызвал деловитую суету и оживление. Кивнул Андрею как старому знакомому и скрылся за дверями кабинета главы клана. И загрохотал там:

— Вашу мамашу, развели здесь самодеятельность! Идиоты, ох, идиоты! У нас спросить нельзя было?! Ну, теперь ищите! Найдете, как же! Девчонку трогать не нужно было, вы чуть не сорвали обряд! Вот придите ко мне в следующий раз просить разрешения! Вот только попробуйте!

И долго грохотал, а кофе на вкус с каждым грохочущим словом становился всё кислее и кислее.

Но прекратилось и это.

Координатор Олег при ближайшем рассмотрении впечатление производил еще большее, чем даже Волк Алексей Иванович. От Волка просто фонтанировало Силой. Этот взглядом гвоздил к полу. Синие такие глаза, спокойные. Но пригвоздил.

— Рассказывайте! — приказал. — Что, почему, зачем. За пантеру пришли просить? Зря. На нее уже выдано разрешение.

— Она моя невеста.

— Опа! — неизвестно чему обрадовался Координатор. Хохотнул, уставился на Андрея с непередаваемым выражением ехидного интереса. — Значит, невеста?

— Невеста, — подтвердил Андрей. Говорят, Координаторы умеют отличать ложь от правды. Этот своего умения ничем не выдал.

— Еще один… То им согласие на межрасовый брак, то им… Впрочем, давайте пока разберемся с вами. Невеста… И давно ли? Со вчерашнего дня?

— Два месяца.

— Любопытно… Но наши аналитики не ошибаются. Так что — врёте. Еще что-то? Доставайте все ваши козыри — завтра уже может быть поздно.

И тогда Андрей, собрав всю свою наглость, о последствиях решив подумать позже, уверенно сообщил:

— Вы должны остановить ритуал. Темномагические обряды запрещены Хартией Баланса.

— Это очень серьезное обвинение…

***

Елку тётьленин муж привез. Старенькие его "Жигули" почихали перед подъездом, побибикали — Славка жадно приник лбом к стеклу окна и оттуда наблюдал, как большой дядя Коля борется с расставившей лапы во все стороны сосной. Та, привязанная к крыше машины, от поездки изрядно растрепалась и никаким манером не желала пролезать в узкий дверной проем. Дядя Коля и так, и сяк — ни в какую! Наконец, в подъезде затопотали, зачертыхались и Славка с радостным гиканьем помчался к двери — встречать. В узкой прихожей сразу сделалось тесно от лап, игл, хвойного свежего запаха и зычного дяди Коли. Выяснилось — елка слишком высокая, никак не втискивается в низкую стандартную квартирку. Тогда строптивицу уложили на бок, посовещались все втроем — мама, Славка и дядя Коля — и постановили: укорачивать. Дядя взял пилу и срезал сразу целый нижний ярус, тот, на котором лапы длинные, почти со Славку ростом, и очень густые. Стоят торчком, и если такой ярус перевернуть, выходит очень даже славный вигвам, почти как у индейцев. Особенно, если подпереть подушками и стульями.

Пока Славка возился с вигвамом, стелил в нем одеяла и перетаскивал в него всё необходимое, как то: модель БТРа, стакан какао и книжку про рыцарей, взрослые установили елку в гостиной, в дальнем углу, и шептались. Шептались в основном о неприятном, кажется, потому что уголки маминых губ, итак уже постоянно печальные, совсем опустились книзу, обозначили глубокие морщинки. Но к тому времени, когда Славка закончил с вигвамом и вышел в зал, дядя Коля успел сбегать к машине еще раз и выкладывал на диван всякие яркие коробки.

— Ух ты…

В коробках обнаружились целые груды сокровищ. Почти как в пиратских сундуках. Были там стеклянные прозрачные шары, хрупкие и с модельками самолетов и автомобилей внутри. Были непрозрачные шары, разноцветные и в блестках. Был один оранжевый, как апельсин, с вырисованными на боках рябиновыми зелеными листиками и красными в снегу гроздьями ягод. Были всякая мишура, пластиковые колокольцы и рождественские венки, электрическая гирлянда и большая серебристая сосулька на верхушку. Дядя Коля сказал, что все это богатство — только что из магазина. Небрежно так добавил: "Вот, мимоходом прихватил", — что Славка аж восхитился. Надо же… взять, и все это мимоходом…

И мама сказала, что, наверно, нужно игрушки пока убрать, потому что до нового года целых восемь дней. Успеется еще наряжать. Но Славка возмутился, и мама сдалась. И правда, почему не нарядить?

Потом дядя Коля сказал, что торопится, что ему еще на работу, а приедет теперь вечером, привезет тетю Лену. Они с мамой еще пошептались в прихожей, хлопнула дверь.

До самого вечера наряжали елку, она получилась очень красивая, даже еще красивей, чем по телевизору. Из кладовки достали старые игрушки — тоже шары, а еще стеклянные домики, бантики и белок. И все это навесили. Потом мама рассказывала сказки про Пантер и сварила шоколад. Пахло праздником и мандаринами. За окном крутилась вьюга.

А совсем поздно приехала тётя Лена. Посидеть со Славкой. Вся в снегу с ног до головы, но веселая и громкая.

Ночью опять было плохо.

Но папа уже делает лекарство, скоро Славка поправится

Алина.

Фиолетовая ночь проползла через небо, оставив после себя разводы темных перьев и стылый туман. Через стекла, затуманенные полночным морозцем, свет пробивался слабый, розоватый и тревожный. Алина проснулась от этой рассветной тревоги и долго глядела в потолок, припоминая…

Потолок оказался низкий и темный, и болтались на веревочке наискось потолка метелки каких-то травок. Пахли травки пряно, остро и опять же тревожно. У печки, свернувшись черным клубком, спала большая кошка, во сне топорщащаяся шерстью и вздрагивающая. Сны такие Алине уже были знакомы — это снится охота, выскакивает из-под снега вкусная жирненькая добыча, дразнится, но в последний момент ускользает, шлепнув по носу мокрым крылом. И остаются только перья да досада. Или чудятся мучительно-волнующие запахи, шорохи и вскрики, и бежишь, бежишь… а они исчезают, меняются, обманывают. Дурацкие сны, после которых хочется тут же мчаться повторять все въяве. Иначе кажется — сойдешь с ума…

Сны Алина знала, но они никак не объясняли этой большой кошки, этого потолка и вообще всего охотничьего домика. Опять хотелось есть, но не холодной тушенки из рюкзака Антона, и не лапши быстрого приготовления, для которой еще нужно натопить снега. Хотелось — заразилась охотничьим возбуждением — сбегать на охоту и поесть свежатинки, и чтобы под лапами хрустело, и чтобы еще погонять потом перья и свежую снежную труху…

Кот под горячим взглядом повел ухом, дернул хвостом и, внезапно подняв морду, глянул на Алину нисколечко не сонными, а только раздражеными желтыми глазищами. Тогда Алина мимолетно испугалась вчерашним страхом и тут же всё припомнила живо и в красках. И окошко под потолком, и хлопья пара, и вот этого вот. Повторила: