Чтение онлайн

— Что ты…

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, Рейкер подхватывает меня на руки, и за нашими спинами захлопываются двери. Мы оказываемся в малиновой комнате.

Я выскальзываю из его хватки и уже собираюсь ударить его коленом в пах, когда он перехватывает мою ногу и разворачивает меня так, что я прижимаюсь спиной к стене.

— Мило, — говорит он, свирепо глядя на меня сверху вниз; его рука всё еще согнута под моим коленом, прижимая ногу к его телу.

Любому вошедшему мы бы показались парой. Парой, которая занимается чем угодно, кроме того, чтобы злобно смотреть друг на друга, скаля зубы.

— Что ты делаешь? — рычу я.

— Он выставляет тебя напоказ.

Я усмехаюсь. — Думаешь, мне не плевать? Думаешь, у меня осталось хоть каплей стыда?

— Должно было остаться.

— Зачем? Я всё равно скоро буду мертва, верно? — бросаю я ему его же собственные слова.

Ему это не нравится. Его глаза сужаются. Он наклоняется, открывая рот, без сомнения, чтобы оскорбить меня еще сильнее, но внезапно замирает. Он медленно опускает голову, почти касаясь носом моей челюсти.

Затем он каменеет.

— Я чувствую его запах на тебе, — рычит он. Его глаза горят неприкрытой яростью.

— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты ревнуешь, — парирую я.

— Хорошо, что ты знаешь лучше, — рычит он, и наши губы разделяют считанные дюймы. Мы оба дышим слишком часто, оба вне себя от гнева.

В этот самый момент двери распахиваются.

Это наследник Дома Харлоу. Магнус. Должно быть, он услышал мои протесты. Или увидел, как меня затолкали в эту комнату. Его рука на мече. Он здесь, чтобы защитить меня.

Это почти трогательно.

Рейкер убьет его, не раздумывая ни секунды. И хотя Магнус меня совершенно не интересует, он единственный, чью клятву я получила. К тому же, он казался вполне порядочным, что в этом замке редкость.

Нам не нужно, чтобы весь бал поднялся по тревоге.

Поэтому я делаю то, что кажется мне лучшим решением.

Я обхватываю лицо Рейкера руками и притягиваю его губы к своим.

Его глаза расширяются.

Расширяются.

Нас чуть не разорвали на куски демоны. Мы выжили в смертоносном тумане и болоте, кишащем тварями. Мы днями обходились без еды и воды. Мы смотрели в лицо бесчисленным опасностям.

Но я ни разу не видела Рейкера таким напуганным.

Он упирается рукой в стену, останавливая мои губы в полудюйме от своих. Он скалится и свирепо смотрит на меня.

Упрямый идиот.

Вместо этого мои губы скользят к его шее, и я чувствую, как он напрягается подо мной.

— Притворись, — шепчу я, касаясь его кожи, и он замирает еще сильнее, если это вообще возможно. Но он не отстраняется. Нет. Он подается ближе.

Я издаю стон — притворный, но не совсем, ведь я не могу сдержаться, вдыхая свежий аромат его невероятного, опьяняющего мыла. Мне придется спросить, что в него подмешано, если мы выберемся отсюда живыми. Что бы это ни было, это мой любимый запах.

Я виню мыло в том, что делаю дальше: я очень медленно подаюсь вперед, давая понять свои намерения. Жду, когда он отпрянет. Когда он этого не делает — совсем как в подземелье под влиянием огненного демона — я прижимаюсь губами к его горлу и втягиваю кожу там, где бьется пульс.

Черт. Его мыло — как наркотик. Я хочу еще. Его сердце бешено колотится под моим языком. От злости, я уверена. Я слышу резкий вдох и готовлюсь к тому, что Рейкер оттолкнет меня, сделает шаг назад. Что он, собственно, не станет притворяться.

Но тут его рука касается моего позвоночника, едва ощутимо, притягивая меня к себе, словно маня, и я бесстыдно пробую его на вкус, лаская языком его горячую кожу, покусывая и посасывая, пока голова не идет кругом. Жар заливает меня. Это зашло слишком далеко. Я отстраняюсь, продолжая имитацию, но больше не касаясь его.

Пока не чувствую, как его пальцы сильнее сжимаются на моем подколье. Моя нога всё еще поднята. Я не знаю, что со мной не так. Может, это вино. Может, сверкающее головокружение этой ночи. А может, всё-таки мыло? Но я выгибаюсь спиной к стене, самую малость прижимаясь к нему.

Он тоже подается вперед, запирая меня в ловушку. Прижимаясь ко мне всем телом, прямо между моих ног. И именно тогда я это чувствую.

Он возбужден.

Мой взгляд снова встречается с его глазами. Он пригвождает меня своим взором, словно бросая вызов, просто посмей я хоть что-то сказать. Я молчу. Всё, что я делаю — это медленно трусь о его внушительную длину; кровь шумит в ушах от этого трения, от его размеров, и мы оба делаем один рваный вдох на двоих…

В комнате раздаются шаги, и двери снова закрываются.

Рейкер отстраняется от меня так быстро, что мне приходится схватиться за стену, чтобы не сползти по ней на пол.

Я замираю на полуслове, так и не успев сорваться на оскорбление, и осторожно отлепляю руки от липкой стены. Они покрыты багрянцем.

— Кто станет красить стены прямо перед балом? — спрашиваю я, хмуро глядя на темно-красные пятна по всему платью и коже. Тот же красный цвет покрывает остальные стены и ладонь Рейкера, которой он не давал нашим губам соприкоснуться.

— Это не краска, — произносит Рейкер, не отрывая взгляда от своей ладони.

Наши глаза встречаются в то же мгновение.

— Хм, — говорит Рейкер. В его голосе звучит почти восхищение.

— Что?

— Вандер Эврен — губитель крови.

Щелчок двери заставляет нас обоих обернуться.

В дверях стоит Вандер, держа в руке голову одного из своих стражников — того самого, которого так бесцеремонно прикончил Рейкер.

— И что же ты знаешь о губителях крови, человек?

ГЛАВА 37

Я не дышу. Рейкер же не выглядит ни капли встревоженным. Он пожимает плечами.

— Я знаю, что вы — жалкие существа, существующие лишь за счет крови. Вы пьете её. Вы красите ею стены. Наверное, вы и трахаетесь в ней. Вам нужно постоянно находиться рядом с ней, иначе вы сойдете с ума от голода.

Мои глаза расширяются, я смотрю на Рейкера так, будто он только что лишился рассудка. Мы — люди. И стоим перед бессмертным губителем крови. Это слово я слышала только в легендах.

Ухмылка Вандера — смесь веселья и яда.

А Рейкер, черт возьми, продолжает:

— Смертная кровь предпочтительнее бессмертной, не так ли? Не испорчена магией?