Чтение онлайн

Дорогу найти несложно… и она пуста. Она выложена древним мерцающим булыжником; между неровными квадратами камней пробивается трава. Дорога прорезает лес, словно лезвие.

— Я думала, по этой дороге ходит больше народу, — говорит Кира, щурясь и глядя вдаль. Тишина. Ни звука приближающейся повозки. Ни шагов.

— Может, нам не стоит на ней находиться, — шепчу я, изучая камни на предмет износа. Его почти нет. Все трещины скрыты зарослями. Прямо посреди дороги, между камнями, распускаются цветы. Я наклоняюсь и осторожно пропускаю мягкие лепестки сквозь пальцы; в груди становится тесно.

Они бы давно погибли, если бы этой дорогой часто пользовались. Они бы вообще не выросли. Я поднимаюсь.

— Думаю, нам стоит…

Тишина опускается на лес, словно он зашептал. А затем мы слышим знакомый лязг металла. Я тянусь к мечу как раз в тот момент, когда на тропу ступает бессмертный в сверкающих доспехах.

На нем маска. Она сделана из цельного листа золота и полностью закрывает лицо, покрытая причудливой гравировкой, которую я не могу разобрать.

В ней… он кажется почти безликим.

Моя рука замирает на эфесе оружия.

Зейн достает свой топор.

Из-за деревьев выходит еще одна фигура. Затем третья. Все в масках и доспехах.

— Смертные, — произносит женщина из-за мерцающей красной маски, похожей на срез рубина. Она поворачивается ко второму мужчине. Его маска изумрудно-зеленая. — Значит, они не слышали криков предыдущих.

Черт.

Кира дергается, чтобы броситься в лес, но мужчина в зеленой маске вскидывает лук и накладывает стрелу так быстро, что его движения сливаются в пятно.

Ученые были не лучшим примером их вида. Бессмертные быстрее. Сильнее.

Кира замирает.

— Что вам нужно? — выплевывает Зейн, крепче сжимая топор.

Первый мужчина склоняет голову набок.

— Плата.

С горьким сожалением я достаю монету из сумки и поднимаю её вверх.

— Вот. Забирайте. Нам не нужны проблемы.

Женщина просто смеется. Это красивый, мелодичный звук.

— Нашему богу ни к чему монеты, глупая девчонка.

Бог. Моё тело каменеет.

— Кто ваш бог? — требует ответа Кира, и голос её дрожит.

— Бог со множеством имен, — говорит она. — Богиня путей, перекрестков и воровства. Она правит дорогами. Все должны платить её цену.

— И какова будет эта цена?

— Лицо, — просто отвечает она.

Тишина.

— Что значит «лицо»? — спрашивает Кира.

Тот, что в зеленой маске, открывает сумку на поясе. Он поднимает что-то вверх. Кира напрягается.

Голова, удерживаемая за волосы. Глаза расширены от ужаса. С шеи капает кровь.

Я узнаю это лицо. Это человек из Эроса, южного городка, заброшенного во время засухи. Жители их деревни теперь бродят по Штормсайду в поисках воды. Его группа была так счастлива, когда он попал на платформу. Его кобальтовый плащ был соткан из лоскутов истории, в него были вшиты предания поколений.

Теперь этот плащ, скорее всего, пропитан кровью.

Женщина склоняет голову, изучая нас. В её голосе слышится скука:

— Всего одно. Можете выбрать сами. Или мы выберем за вас.

Зейн поворачивается ко мне. На долю секунды мне кажется, что он собирается отрубить мне голову своим топором и швырнуть её ворам, наплевав на пакт, но вместо этого он беззвучно шевелит губами.

— Твой меч, — говорит он.

Я моргаю. Что он хочет, чтобы я сделала? Обнажила его? Предложила в качестве платы?

Его слова едва различимы:

— Брось его. Как сделал он.

Как сделал он. Он говорит о Рейкере, когда тот метнул свой меч в Уолдрона и каким-то образом заставил его вернуться в руку.

Он думает, что раз я заполучила этот древний меч, я умею им пользоваться? Я едва могу удержать его прямо. У меня даже не было времени рассмотреть его как следует, не говоря уже о том, чтобы научиться подобным трюкам.

— Я не могу, — одними губами отвечаю я. И всё же пытаюсь воззвать к оружию. Ничего не происходит.

— Довольно шептаться, мы вас слышим, — огрызается женщина. — И уверяю тебя, если ты попробуешь метнуть свой клинок, ничего не выйдет. — Она делает кошачий шаг вперед. — Мы быстрее вас. Сильнее вас. Мы всё слышим. Чувствуем любые запахи. Даже ваш страх…

Она оглядывается на двух мужчин в масках.

— Смертные такие слабые. Такие жалкие. — В мгновение ока она оказывается прямо перед нами, протягивая руку. — Меч. Покажи его.

Я не шевелюсь.

Её блестящие глаза сужаются. Лучник натягивает тетиву. Он целится прямо мне в голову.

— Оставь его здесь, или ты умрешь. Но не раньше, чем я срежу твое лицо — медленно, осторожно, чтобы ты чувствовала каждое движение моего кинжала.

Я сглатываю. Ужас проникает в самые кости, когда я тянусь за спину к мечу.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, и твои друзья тоже трупы, — предупреждает она. Я не настолько глупа, чтобы пробовать что-то сейчас. Не после того, как видела, как она преодолела несколько ярдов быстрее, чем я успела моргнуть.

Я обхватываю ладонью эфес. Поднимаю его изо всех сил, стиснув зубы от напряжения. И вонзаю лезвие прямо между нами, в землю на месте выпавшего камня.

Я отступаю назад как раз в тот момент, когда она делает шаг вперед.

Её глаза расширяются.

— Посмотрите-ка на это, — говорит она, оборачиваясь к своим спутникам. — Должно быть, она украла его в каком-то очень важном месте… Один только этот бриллиант… Как думаете, на какую милость его можно обменять?

Вор в зеленой маске делает шаг вперед.

— На весьма щедрую, — отвечает он. Он всё еще не опустил лук. — Вы же знаете, как наш бог любит редкости.

Женщина кивает, её глаза вспыхивают жадностью. Она обхватывает эфес обеими руками. Тянет.

Ничего не происходит.

Она хмурится. Тянет снова. И снова. Она упирается стальными подкованными сапогами в землю, сгибает колени. С её губ срывается стон разочарования.

Меч не сдвинулся ни на дюйм.

Раздается звон тетивы. Я зажмуриваюсь, готовясь к вспышке боли.

Ничего.

Я открываю глаза и вижу стрелу, торчащую изо лба женщины, прямо сквозь маску. Её руки всё еще сжимают эфес моего меча.

Она падает на землю, кровь стекает струйкой по рубину. Она красная, совсем как наша. А вовсе не легендарная серебряная кровь богов.