Чтение онлайн

Узнав, что пентхаус таких огромных размеров, да ещё и в Токио — городе, где, скорее всего, считают каждый сантиметр земли, ибо в моём мире, в моём городе точно считают, я понял лишь одно — родители того Акайо Куросаки были не просто богатыми, а очень влиятельными. Конечно, мировые корпорации — это мировые корпорации, но в них можно быть обычным богачом, от которого мало что зависит. Но тут прямо огромный пентхаус, который не был таким изначально, а сделан из нескольких апартаментов, соединённых в один большой пентхаус. Такое в Токио могут делать лишь те, кто не просто платит, а имеет силу в узких кругах. Узких — это очень важных и смертельно суровых.

В богатых домах, как и положено, был ресепшен, не хуже, чем в гостиницах. В моём доме так и вовсе, я бы сказал, лучше.

Меня и Чикэко очень тепло встретили глазки трёх молодых девушек и одного мужчины средних лет. В этих глазках читалось удивление.

— Господин Куросаки, Вы живы?! — спросил мужчина, но сразу же добавил: — Я хотел сказать, что волновался за Вас, ведь Вы оплатили обслуживание Вашего пентхауса на десять лет вперёд, а по новостям сказали, что Вас сбил грузовик.

— Так и было, — улыбнулся я. — Но меня спасла вот эта вот девушка, — указал я пальцем на Чикэко. — Она самый настоящий ангел, поэтому будьте с ней ласковы.

— Разумеется, господин Куросаки, — поклонился мужчина.

— Дайте нам чип от его пентхауса, — резко заявила Чикэко.

Мужчина посмотрел на девушку, потом на меня, потом снова на девушку, потом снова на меня и хотел было что-то сказать, но я опередил:

— Ты же слышал, что девушка просит у тебя. Вот и дай ей это, раз собрался быть ласковым по отношению к этому ангелу.

— Конечно, господин Куросаки, — искусственно улыбнулся мужчина и ещё раз поклонился.

Две девушки из трёх подбежали ко мне и хотели только дать мне чип, как я и им сказал:

— Просила Чикэко, а не я, поэтому дайте чип девушке.

Хираи взяла чип и направилась в сторону лифта. Я последовал за ней.

Когда мы ехали в лифте, я спросил:

— Как тебе?

— Что «как»? — не поняла Чикэко.

— Ну… как я выглядел?

— Как придурок. Нахамил всем, так ещё и меня выставил какой-то пафосной, не уважающей других людей, дурочкой.

Лифтёр хрюкнул от смеха, прикрыв рот рукой с белой перчаткой.

— Кстати, откуда ты знала про чип?

— Я здесь была пару раз, когда меня твоя сестрёнка приглашала в гости, — ответила девушка.

— А ты говорила, что не знаешь мою сестру. То есть почти не знаешь. И не помнишь точно, где она учится и сколько ей лет.

— Это я тебя проверяла. Всё никак не могла поверить, что ты говоришь правду. Думала, что ты придуриваешься, за что прошу прощения… ещё раз. — Девушка задумалась и добавила: — Но это не означает, что теперь я тебе обязана чем-то. Я просто попросила прощения. И это не избавляет тебя от хорошего отношения ко мне, вместо тех вот выражений с твоей стороны, типа «кончик очка», «дам тебе денег», «глубокая глотка».

Чикэко хорошо помнила каждое обидное слово в свой адрес. Нет, это, конечно, хорошо, но если её задеть когда-нибудь, то можно получить, я думаю, целый архивный сборник всего, что когда-то было сказано в её адрес нелестного.

— А вообще, мы с твоей сестрой познакомились в библиотеке пару лет назад, — продолжила Чикэко Хираи. — Она, как и я, очень любит читать, поэтому большую часть времени проводит там. И, собственно, там мы обе читаем, иногда болтаем, а иногда я прихожу к ней в гости, когда никого нет, либо только твоя мама, которой, как и твоего папы, уже больше никогда не будет. Прости.

— Да ничего страшного. Если их нет, то почему бы не называть всё своими именами…

Дзинь!

— Добро пожаловать в Ваш пентхаус, господин Куросаки! — поклонился лифтёр.

Двери лифта сразу вели в номер, то бишь в холл пентхауса, где с внутренней стороны стояли два охранника — громилы с суровыми рожами. И почему только таких ставят. Ведь пуля пробивает любую голову, и, как по мне, такую голову задеть куда проще, нежели мою. Но это я так, к слову.

Охранники молчали, хотя по их глазам было видно, что они удивлены моему неожиданному возвращению, а значит, тоже интересуются новостями.

Со стороны, можно сказать, второй гостиной в нашу сторону направлялся ещё один достаточно молодой мужчина в деловом синем костюме.

— Акайо?! Ты живой?! — А вот этот удивился так, словно сам убил меня и не верит собственным глазам.

— Да вроде бы жив, — ответил я, а про себя подумал: «Раз он со мной на «Ты», значит, какой-то важный человек либо приятель, может, друг моего отца или его самый ценный помощник».

На белом воротнике его рубашки было название той корпорации, в которой я якобы являлся или буду в скором времени являться главарём.

— Извините, мне нужно покинуть вас ненадолго, — странно улыбнулся синий костюмчик, посмотрев как в мои глаза, так и в глаза Чикэко.

— Странный какой-то типчик, — скрестила руки Хираи, но тут же снова приняла обычную расслабленную стойку, когда увидела маленькое чудо, бегущее в нашу сторону.

— Братишка! — кричала, скорее всего, Киоко. Девочка запрыгнула мне на ручки и расцеловала всё лицо. — Братишка, я так переживала за тебя, — говорила девочка так, будто ей было не девять, а девятнадцать. — Когда по новостям сказали, что ты погиб, мне стало так плохо, так одиноко, так грустно, что я не пошла в школу. — Киоко слезла с меня и обняла Чикэко. — Привет, Чикэко. Ты так давно ко мне не заходила, что я уже решила, что ты со мной не дружишь.

— Ну что ты, Киоко, — обняла Чикэко свою маленькую подружку. — Мы с тобой всегда будем лучшими подружками, тем более книг в библиотеке столько, что хватит нам обеим до конца жизни.

Девочка выкарабкалась из объятий Чикэко Хираи и снова запрыгнула на меня.

— Братишка! — опять крикнула девочка и начала снова меня целовать в щёчки, лоб, губы, щёчки, голову, щёчки…

— Киоко, перестань, — отодвинул я сестрёнку. Меня, если честно, немного напрягла такая любовь. Это, конечно, хорошо, что меня кто-то любит так же, как Акихиро, но Акихиро не лез ко мне целоваться, хотя это было бы очень странно, если бы так произошло.

— Ни-тян, ты не рад меня видеть?! — прослезилась Киоко.

— Да нет же, рад, конечно. Просто ты так меня всего облизала, а я только с улицы и весь в микробах, что…

— Не волнуйся, братишка, микробы меня боятся, потому что я очень сильная. Если бы я была слабой, то давно бы уже ревела, что осталась одна. А так, вон, не реву особо, и за это мне подарок Боженька прислал — ты появился. Глядишь, завтра родители объявятся.

— Ну, — напрягся я и неровно вздохнул, — с родителями не знаю, но меня точно с того света вернули, сестрёнка, — решил и я назвать Киоко сестрёнкой, раз уж она меня называет то ни-тян, то братишка.